У Янки такой взгляд... Как будто она верила, что я не совсем днище, а теперь поняла, что ошибалась. Она срывается с места и быстро уходит. Почти бежит.

Громова ничего не замечает. Жмется ко мне, улыбается. Беру ее за локти, от себя отрываю, в сторону отвожу. Разжимаю руки.

— Вика, я же тебе сказал «нет», — говорю сквозь зубы. — В следующий раз это будет «нахуй».

Сажусь за руль, до вечера катаюсь по городу. Перед глазами картинка стоит, как вмонтированная.

Этот взгляд.

Лучше бы она на меня наорала или в лицо плюнула.

Смотрю на часы — восемь, и вместо того, чтобы ехать домой, двигаю к общаге.

Не совсем соображаю, что делаю. Просто лечу по городу и в голове одна мысль — увидеть ее. Сказать что-то. Объясниться, может.

Паркуюсь у подъезда. Смотрю вверх. Даже не знаю, в какой она комнате.

Выхожу из машины, мимо девчонки идут.

— Девочки, позовите Яну Велесову, — и уже в последний момент вспоминаю, что надо добавить: — Пожалуйста...

Они смотрят на меня, как на дебила.

— Так позвони ей.

— У меня номера нет.

— А в какой она комнате?

— Я не знаю.

Они смотрят с интересом, явно узнали. Смешно им. Нашли, блядь, клоуна... Обращаюсь к той, что на вид самая вменяемая.

— Слушай, я денег дам. Позови. Ну очень надо.

Она пожимает плечами.

— Да я так позову, не нужны мне твои деньги!

Минут через пять возвращается.

— Не выйдет она. Сказала, не хочет тебя видеть.

Стою, обтекаю. Ясно, что не хочет. Девчонка разворачивается, чтобы уйти. Ловлю за рукав.

— Постой. У тебя ее телефона случайно нет? — и не дожидаюсь, пока откажет. — Я куплю.

Поворачивается. На лице выражение, с которым разговаривают с недоумками.

— Север, не все продается.

— Не все, но почти все, — достаю телефон и пятьдесят баксов, — диктуй.

Обратно к машине иду с Янкиным номером. Сажусь за руль, пишу:

«Яна, выйди. Давай поговорим».

Жду. Тишина.

Пишу снова:

«Яна, пожалуйста. Если не выйдешь, буду сигналить».

Ответа нет. Жму на гудок, пол общаги к окнам прилипает.

Похуй, я сказал, не уеду, пока она со мной не поговорит. Панамера сигналит, не останавливается. Из общаги вахтерша выглядывает.

— Ты что, обдолбался? Хочешь, чтобы полицию вызвали?

Киваю.

— Вызывайте, — и дальше жму.

С соседней улицы патруль сворачивает. Еду с патрульными в отделение. Я такой злой, что наверное лучше бы в обезьяннике отсиделся. Но в отделении полиции меня узнают, звонят отцу.

Не знаю, что он там им говорит, но меня отпускают.

Блядь, даже в обезьяннике посидеть не судьба.

***

Из участка выхожу злой как чертила. Достаю телефон, вызываю такси.

Надо забрать Панамеру, она так и осталась у общаги. Походу отец успел позвонить куда надо, ее не успели отогнать на штрафплощадку.

Еду молча, водитель косится, но вопросов не задает. Видать, фонит от меня неслабо.

Подъезжаю. Машина стоит там, где и оставил. Сажусь за руль, поворачиваю ключ зажигания. И не могу сдвинуться с места. Колеса как к асфальту приклеились, не пускает и все тут.

Глушу двигатель, выбираюсь из машины, закуриваю. Дым проходит в легкие с трудом, но похер. Стою под общагой, курю, смотрю вверх. Окна почти все темные, поздно уже.

Не знаю, в каком она окне, но откуда-то знаю, что она смотрит. Чувствую это кожей.

Достаю телефон. Пишу.

«Яна, выйди. Надо поговорить».

Жду. Минуту, две, пять. Особо не надеюсь, но и уехать просто так тупо не могу.

И вдруг... Хлопает дверь, Янка выходит из подъезда.

Стоит, на меня не смотрит. Руки сцепила перед собой, взгляд прячет.

— Зачем ты приехал? — голос ровный, но я слышу — ей хуево. Очень.

Молчу секунду. Потом отвечаю, и голос звучит, как неживой.

— Просто приехал. Тебя увидеть захотелось.

Яна смотрит в сторону, будто решает — остаться или уйти. Но остается. Поднимает глаза, смотрит в упор.

— Данил, скажи... Только правду. Ты вчера был с ней? После того, как привез меня?

Она не называет имя, но мы оба понимаем, о ком она говорит.

Глотаю воздух. Но взгляд не отвожу. Пиздец, как соврать хочется. Только какой смысл, если она все в глазах прочитает?

И я киваю.

— Да.

Яна вздрагивает, сглатывает. Разворачивается, чтобы уйти.

Не даю, рывком хватаю за руку.

— Подожди. Это… Это ничего не значит. Я поехал в клуб. Она там была. Это просто… просто блядь так получилось. Понимаешь?

Яна вырывается. В глазах стоят слезы. Голос срывается.

— Нет. Я не понимаю, Данил. Не понимаю! Просто так — это у животных. А вы люди. И у людей должны быть чувства.

Тут у меня совсем тормоза срывает.