Марина вздыхает, нервно поправляет волосы.

— Янка… Зачем ты вообще с ним связалась? Ты же знала… — она замолкает. — Ты не подумай, я тебя не осуждаю. Я на твоей стороне. Просто… Ты же сама знала, кто он такой! Зачем к нему пошла?

— Знала, — еле выдавливаю. — А пошла потому, что дура.

Снаружи доносится звук работающего двигателя, затем слышно, как отъезжает машина.

Подхожу к окну, осторожно выглядываю из-за задернутой шторы. Темно, но двор хорошо освещен.

На месте, где стояла Панамера, пусто. Уехал...

А цветы лежат. Мои розы. Такие несчастные и одинокие... Несколько лепестков отлетело от удара об асфальт. Но в целом букет не пострадал. Это потому что он связан остался.

От увиденной картины наворачиваются слезы. Бедные, они такие же, как и я. Выброшенные и ненужные...

Сердце скребет, душу изнутри начинает подтачивать совесть. Я же не на них разозлилась, а на него. Цветы ни в чем не виноваты. А я как будто живых обидела...

Хватаю куртку, набрасываю на плечи.

— Ты куда? — удивленно поднимает голову Марина.

— Сейчас приду.

Она смотрит растерянно, но ничего не успевает сказать. Я уже сбегаю по лестнице.

Выскакиваю на улицу — холодно. Подбегаю к цветам, приседаю. Глажу нежные лепестки.

— Простите меня, — шепчу, сглатывая слезы. — Вы не виноваты, это я, я сама… Пойдем домой!

Поднимаю букет, розы почти целые. Стебли не сломаны, бутоны только примялись.

Обнимаю их, прижимаю к груди и иду обратно.

Марина при виде меня выразительно крутит пальцем у виска, но я отворачиваюсь. Аккуратно снимаю примятые лепестки, подрезаю стебли и ставлю цветы обратно в ведро.

Беру телефон, нахожу контакт Севера и отправляю в блок.

***

Ближе к ночи меня накрывает по полной. Озноб пробирает до костей, пальцы сводит, дышать тяжело. Голову как в тиски зажало. И трясет будто в лихорадке. Руки ледяные, а температуры нет.

Марина замечает, что со мной что-то не то. Ходит по комнате, косится. Потом не выдерживает.

— Янка, может скорую вызвать? Ты какая-то белая вся.

Я только головой качаю.

Проваливаюсь в полудрему, просыпаюсь от того, что сердце где-то в горле бьется. В жар бросает, потом снова холодно.

С кровати встать не могу. Лежу, смотрю в потолок. Голова гудит, тело будто налили свинцом.

Марина собирается на пары. Стоит в дверях, смотрит на меня.

— Ян, ты бы к семейному врачу записалась. Так нельзя. Я полночи не спала, боялась, что ты кони двинешь. Хочешь, я тебя запишу?

— Я запишусь, — киваю. Хотя знаю, что не поможет. И в чем проблема, знаю.

Профессор Север поставил диагноз сходу — гормоны бьют в голову. И это именно они.

Слабость, головокружение, отсутствие аппетита. Знаем, проходили.

В универ не иду, записываюсь на прием к семейному врачу. Возьму направление к эндокринологу, мне она понравилась, Елена Васильевна. И она не знакомая моей мамы, это самый жирный плюс.

На следующий день кое-как доплетаюсь до студенческой поликлиники. В коридоре сижу, глаза сами закрываются. И голову рукой подпираю — ее даже держать тяжело.

Семейный врач меня долго осматривает, слушает легкие, давление мерит дважды. Заставляет перемерить температуру.

— Так, дорогая, — говорит, — с твоим диагнозом иди-ка ты к эндокринологу, пока мы с тобой тут дел не натворили. По моей части у меня к тебе претензий нет, но тебя же как с креста сняли. Иди в регистратуру, запишись к Котовой, я тебе сейчас электронное направление пришлю.

В регистратуре выясняется, что прием у Елены Васильевны окончен, свободные окна есть только на следующей неделе. Отхожу от стойки, открываю расписание, думая, куда удобнее втиснуться.

В голове начинает шуметь, сажусь на диванчик.

— Яна? Велесова? — слышу над головой. Поднимаю глаза. Надо мной стоит Котова, смотрит поверх очков. — Ты не ко мне? Что ты такая бледная, ужас, девочка!

— У вас уже все расписано, Елена Васильевна, — бормочу, — я вот ищу, куда записаться.

— Так, пойдем, — она берет меня за локоть, — направление есть?

Киваю, показываю экран с электронными номером.

— Хорошо.

Через минуту входим в ее кабинет. Котова выводит на экран компьютера мою карту, смотрит на меня.

— Рассказывай, что случилось.

Рассказываю. Про слабость, про то, что с вечера все началось.

Она слушает, задает вопросы.

— Похоже, на фоне стресса пошло обострение, — говорит наконец. — Гормональный фон и так слабый, организм не справляется с усталостью. Но, Яна, учебный год только начался. Когда ты успела так себя загрузить?

Моргаю. Что тут скажешь? Что Данил Северов трахнул Вику Громову, и у меня на этой почве случился нервный срыв?

Самой гадко и противно.

Котова внимательно вглядывается.

— Или может что-то серьезное случилось? Ты с кем-то поссорилась? Тебя обижают?

Я отвожу глаза.