Наша с Ви дружба завязалась вопреки всем обстоятельствам и стала настоящим сокровищем. Я ничуть ему не наскучила: ни когда из-за проблем со здоровьем пришлось передать руководство книжным клубом Бекс, ни когда закрылся первый мессенджер.

Вместо того чтобы исчезнуть из моей жизни, оба раза Ви предлагал выход из положения. В первый раз мы сошлись на том, что будем обсуждать книги по мере моих сил; причем он даже не подозревал, что вечная нехватка времени связана со здоровьем. А позже именно от него прозвучала идея перейти в «Дискорд», чтобы не возиться с платными подписками.

Письмо, однажды подаренное Ви, до сих пор хранилось вместе с крошечной горсткой вещей, с которыми я не расставалась годами.

В университетские годы я надеялась, что он заглянет на одну из еженедельных встреч, но чуда так и не произошло. И хотя двери для него всегда оставались открыты, Бекс успела приложить к этому руку. В кругу участниц клуба она казалась душой компании, однако при личном знакомстве с Ви истинное отношение подруги наверняка прорвалось бы сквозь напускное дружелюбие.

Со временем пришло осознание: к лучшему, что он не появлялся лично. Едва ли не половина людей вступала в клуб исключительно ради сплетен о моем брате, а вовсе не ради чтения. Потеряй я Ви из-за Келвина – как случалось с остальными, – от такого удара оправиться бы уже не вышло.

Уникальность Ви стала ясна с первой же недели. Таким особенным он остается и по сей день.

Я: Сделаю что угодно, лишь бы заслужить твое прощение

Ви: Вообще-то, я готов немедленно тебя простить. Сюжет свернул в романтику

Так и подмывало рассказать, чьему перу принадлежит история, и почему атмосфера резко меняется ближе к развязке. Когда Лили вынудили вступить в фиктивный брак, из-под ее пальцев выходили сплошь мрачные, пугающие строки. Зато потом, постепенно сближаясь с мужем, она вплетала в сюжет все больше нежности, пока цикл «Истинные» наконец не обрел заслуженный счастливый финал.

Однако подруга тщательно скрывала личность: узнай родители, насколько сильно они вдохновили цикл, немедленно попытались бы присвоить чужой успех. И хотя вряд ли Ви имел хоть малейшее отношение к этому миру, по закону подлости именно так бы все и вышло.

Я: Концовка определенно стоит потраченных нервов

Еще пару минут удавалось выполнять прямые рабочие обязанности, пока телефон не завибрировал снова. Я уставилась на экран, сгорая от нетерпения прочесть ответ.

Но вместо него пришло сообщение от папы.

Как бы ни хотелось верить в его заинтересованность, текст оказался типичной веерной рассылкой для всех завсегдатаев родительских вечеринок. Чаще всего они устраивались в честь Келвина, и грядущее торжество исключением не стало.

Папа: Приходи отпраздновать повышение Келвина до генерального директора! Прямо в его день рождения! Мой выход на пенсию теперь официально вступил в силу

Я закатила глаза. Наши с братом отношения и без того начали портиться после смерти бабули.

В первом найденном мною завещании дом отходил ему, что казалось полным абсурдом – бабушка клялась оставить особняк мне. Чуть позже обнаружился другой вариант, написанный от руки и полностью совпадавший с ее обещаниями, где я просто исправила дату. Старую бумагу сохранила как напоминание о собственном проступке, однако отчаянно нуждалась в крыше над головой. Келвин же, в своем репертуаре, тут же потащил меня в суд по делам о наследстве.

Каким-то чудом я выиграла.

Поражения Келвин не признавал. Родня подозревала подделку документов, а сам брат не упускал случая напомнить, что дом достался мне незаслуженно. Справедливости ради, в глазах закона – и согласно самой последней воле – так оно и вышло. Но в этих стенах прошло мое детство. Позволить пустить дом с молотка и оказаться на улице я просто не могла. А именно это Келвин и планировал провернуть.

В последнее время общение сводилось либо к корпоративным письмам на весь отдел, либо к приглашениям на его все более пафосные приемы.

Обычно я старалась их игнорировать. Когда все полетело к чертям, теплилась крошечная надежда, что меня вычеркнут из списков, вот только брат обожал звать неприятных ему людей исключительно ради хвастовства – включая собственную сестру-близняшку. Он прекрасно знал о моем скромном финансовом положении. Но устроиться куда-то еще не вышло бы при всем желании: слишком громко наша общая фамилия кричала с вывески компании.

Я: Привет. Сегодня прийти не смогу. Уже есть планы с друзьями

Ответ прилетел моментально.

Папа: Тогда бери их с собой. Явка обязательна

Ни за что на свете. Лили я доверяла как себе, однако подпускать ее к Келвину не собиралась и на пушечный выстрел. Предательство Авы жгло память даже спустя годы. Пережить подобное во второй раз мне бы не хватило сил. И с Лили-то сблизиться стоило огромного труда, но я рискнула, благо мы с братом в последнее время не пересекались.