А еще поняла, что это единственное занятие, до которого брату нет абсолютно никакого дела.

Леви мягко улыбнулся, убрал палец от губ и, подперев голову рукой, не сводил с меня глаз.

— А что насчет тебя? Признаться, раньше я не обращала на тебя особого внимания.

— Почему же?

— Люди, которые первыми замечают Келвина, обычно не удостаивают меня вторым взглядом, — я пожала плечами. — Но теперь все внимание принадлежит тебе.

— Я из тех, кто видит людей насквозь и не ведется на идеальную картинку, — фыркнул он от смеха. — А у Келвина есть привычка закатывать истерики, стоит чему-то пойти не по его сценарию.

— В детстве он вел себя точно так же.

— Должно быть, тебе приходилось несладко. Я единственный ребенок в семье, поэтому даже не представляю, что такое соперничество между детьми.

— Сложно назвать это соперничеством, если Келвин всегда получает все, что вздумается.

— Он получает далеко не все, — возразил Леви.

И это сущая правда. Человек, сидевший передо мной, обладал абсолютным иммунитетом ко всем тем фокусам, которыми Келвин дурачил окружающих.

— У тебя такие вьющиеся волосы, — произнес Леви, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. — Обожаю их.

— Видел бы ты меня сразу после пробуждения. Зрелище далеко не такое умилительное.

Его бровь взлетела к самой линии роста волос.

— Это приглашение?

— Я... э-э... Понятия не имею, — пробормотала я, чувствуя, как тело охватывает обжигающий жар. — Не то чтобы я напрашивалась, но отказываться бы не стала.

Я безумно хотела его поцеловать, вот только совершенно не представляла, как подступиться. Податься навстречу? Подождать, пока инициативу проявит он? Оторванность от нормального социального взаимодействия достигла таких масштабов, что становилось совсем не до смеха.

К счастью, Леви взял инициативу в свои руки. Не теряя ни секунды, он приник к моим губам, разом заглушая поток суетливых мыслей.

Прямо как в любимых книгах, окружающий мир попросту растворился. Я больше не стояла на вечеринке брата, отчаянно желая, чтобы хоть кто-то меня заметил. Теперь рядом находился парень, чье внимание безраздельно принадлежало мне.

Послышался резкий вдох Леви, когда ладони обхватили мое лицо. Большие пальцы нежно поглаживали щеки, наверняка стирая легкий слой макияжа. Подавшись вперед, он прижался ко мне всем телом, а язык дразняще скользнул по нижней губе. От него потрясающе пахло. Ощущать каждый сантиметр его тела, прижатого к моему, оказалось невыразимо приятно.

Словно разряд тока. Абсолютное совершенство.

И ничто не смело разрушить момент.

— Какого хрена?

Я поторопилась с выводами.

Медленно отстранившись от Леви, я повернулась к замершей в дверях фигуре.

Там возвышался Келвин; скрестив руки на груди и недовольно нахмурившись, он сверлил нас тяжелым взглядом.

— Ч-что ты тут делаешь? — вырвалось у меня.

— Что я тут делаю? Вообще-то, это моя комната.

— Строго говоря, игровая, а мою спальню кто-то умудрился занять.

И только тут я заметила его спутницу. Очки в толстой оправе. Широко распахнутые от удивления глаза.

Ава.

Он крепко держал ее за руку: совершенно ясно, что брат притащил девчонку, дабы заняться бог знает чем.

Черт возьми. И она поддалась чарам.

Келвин же стоял с отвисшей челюстью, напрочь позабыв о спутнице. Куда сильнее его волновало, с кем застукали меня.

— Ты целуешься с Леви Хенсеном и вместо объяснений выдаешь это?

— Я... А что еще тут скажешь? Ты вообще заявился сюда с моей подругой.

Брат закатил глаза, всем своим видом демонстрируя абсолютную безнадежность разговора, и перевел тяжелый взгляд на Леви.

— Ну а ты... Я пригласил тебя, чтобы блеснуть масштабом вечеринки, а ты в отместку полез целоваться к моей сестре?

Лицо Леви озарила улыбка, настолько разительно отличавшаяся от тех, что он дарил до этого, что я даже опешила.

— А что, тебя это задевает?

Свирепо сверкая глазами и плотнее сжимая скрещенные на груди руки, Келвин и впрямь выглядел крайне уязвленным.

— Ради того, чтобы выбесить меня, ты готов пойти на все.

Леви лишь небрежно пожал плечами.

Вся испытанная мною радость мгновенно рассеялась. Он... что сделал?

Внезапно все встало на свои места. Странное негласное соперничество Леви и Келвина достигло точки кипения, и теперь в игру оказалась втянута я.

В их личной войне мне отвели роль сопутствующего ущерба.

Боже, какая же я дура. Как можно было этого не предвидеть? Ни разу в жизни не случалось такого, чтобы мы с Келвином оказались в одной компании, и все внимание досталось бы мне.

Обида, зародившаяся при виде Авы рядом с Келвином, теперь, после слов Леви, с новой силой вспыхнула в груди, отравляя каждую клеточку тела.

Но я не заплачу – только не на глазах у тех, кто сделал мне больно.

— Не стоило тебя приглашать, — процедил Келвин. — Ты просто не можешь смотреть на мои успехи.