У меня появилась близкая подруга, Ава, которую даже пригласила на сегодняшний вечер. Мы познакомились в первый же день колледжа, и все это время я держала личность брата в строгом секрете, твердо вознамерившись завести кого-то исключительно для себя. Теперь, не сомневалась я, Ава привязалась по-настоящему и останется рядом, а не побежит вилять хвостом перед Келвином, как все остальные.

Одно то, что она согласилась прийти на праздник без упоминания имени знаменитого родственника, говорило о многом.

Ничего подобного в жизни прежде не случалось, и я отчаянно надеялась, что так пойдет и дальше.

Ава появилась как раз после того, как мама выкрикнула мое имя на весь зал: распахнув глаза, она выискивала меня в толпе. Я помахала, готовясь перезнакомить подругу со всеми присутствующими.

— Привет, — тихо улыбнулась она. — С днем рождения. Вот, держи открытку.

— Спасибо, — поблагодарила я, тут же вскрывая конверт.

Внутри красовались нарисованный смайлик и ее подпись.

Адресованная исключительно мне.

Подняв на Аву взгляд, я уже открыла рот, чтобы предложить познакомиться с моей младшей сестренкой, как раз направлявшейся в нашу сторону.

Однако внимание подруги оказалось приковано к толпе.

— Твоему брату я тоже купила, — обронила она. — А где он?

В горле мгновенно встал ком.

— Откуда ты знаешь про брата?

— Все знают. Он же звезда, а значит, и ты тоже. В каком-то смысле.

Теперь и у меня внутри все неприятно оборвалось.

Вдруг ее открытка красивее? А что, если задержится рядом с ним подольше, вручая подарок?

Нет. Ава – моя подруга. Это я узнала ее первой. А она – меня. Ава так не поступит.

— Он в центре зала. И кусок торта уже получил.

Ава кивнула и отправилась на поиски.

Стараясь не поддаваться горечи, я пристроилась в самый конец очереди за сладким, предпочитая переждать основной ажиотаж, а не толкаться вместе со всеми.

— Тебя что, реально заставили стоять в очереди за собственным именинным тортом? — поинтересовалась младшая сестра, Эмма. Она оказалась незапланированным третьим ребенком. Родителям вполне хватало забот о Келвине, ну и изредка обо мне. К моменту ее появления уже порядком утомились от воспитательного процесса, так что предоставили дочери полную свободу действий.

Ребенок-то она неплохой, просто недавно вступила в фазу подросткового бунта. В свое время частенько приходилось возиться с ней, хотя и сама по возрасту еще в няньки не годилась. Поначалу сестра винила в этом именно меня, наотрез отказываясь от любой помощи. Затем праведный гнев переключился на родителей.

В последнее время она винила их абсолютно во всем.

— Да я все равно не хотела лезть в толпу, — пожала я плечами. Эмма лишь закатила глаза и вклинилась прямо без очереди, во всеуслышание объявив, что берет законный кусок для именинницы. Густо покраснев, я оттащила сестру в сторону, стараясь не замечать недовольных взглядов остальных гостей. — Зря ты так.

— И тем не менее. Держи, — хмыкнула она, всучив мне тарелку с вилкой. Я тут же отхватила солидный кусок, а сестра добавила: — Сразу предупреждаю: он шоколадный.

— Блин, — поморщилась я, едва почувствовав вкус. — Готова поклясться, что просила сделать половину торта ванильной.

— Наверняка забыли. Как и всегда, когда дело касается тебя.

— Или просто отрезали не с той стороны. Все в порядке. Не так уж я и ненавижу шоколад.

— Еще как ненавидишь.

Чтобы доказать обратное, я откусила еще, изо всех сил сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Слишком уж ты добрая, — протянула Эмма.

— А ты слишком вредная, — парировала я. — Все нормально. Я просто хочу спокойно отпраздновать день рождения.

— А где твоя подруга?

— У нее открытка для Келвина.

— Ого. И до сих пор не вернулась?

— Вернется.

Повисла неловкая пауза; отложив вилку, я поняла, что больше не осилю ни крошки шоколада.

— Можно хотя бы доесть торт?

Молча передав тарелку, я стала высматривать воду, чтобы перебить приторный вкус. Эмма бросила, что пойдет в комнату – прятаться от шума. Пожалуй, скоро я последую ее примеру.

Налив стакан воды, я жадно пила, пока привкус какао не исчез окончательно, после чего глубоко вздохнула. На кухне царила тишина, разительно контрастировавшая с суетой в остальном доме, хотя приглушенный гул из гостиной все равно доносился.

Порой в родных стенах я чувствовала себя нанятым фотографом на чужом празднике. Вечным аутсайдером, тихой и слегка странноватой девчонкой на фоне Келвина, без труда очаровывавшего любого собеседника. Я-то надеялась, что спасительная анонимность студенческой жизни все изменит, вот только брат поступил в тот же колледж – и немедленно стал звездой. Он не пропускал ни одной тусовки, играючи поддерживая безупречную успеваемость. Если кто-то и утруждал себя приветствием в мой адрес, то исключительно ради того, чтобы следом поинтересоваться, как поживает знаменитый близнец.