У меня есть дурная привычка зацикливаться на том, что мне не предназначено. И отпускать такие вещи я никогда не умела.

Но он так прекрасно сломан, что я ничего не могу с собой поделать.

Его страдание отзывается во мне так, как никогда не отзывалось ничто другое.

То, как его тело движется под чужими взглядами, – музыка для моей души.

Он зовет меня даже сейчас.

Безмолвно кричит, чтобы я смотрела на него.

Чтобы пришла поиграть.

Я нужна ему.

Я чувствую.

А что, если он поймет, что ему не нужно вставать передо мной на колени от боли, чтобы я его приняла?

Я вижу не только его темные глаза, рога и татуировки.

Почти всю жизнь его называли монстром.

Я читала его историю.

Ту маленькую табличку у его клетки, которая рассказывает всему миру о пережитых им в детстве травмах.

Все выставлено напоказ, чтобы люди могли сначала прочитать о его боли, а потом решить, как именно использовать ее против него.

О том, как отец запирал его в шкафу и заставлял стоять на коленях на рисе.

О тех ужасных, чудовищных словах, которыми родители называли его, заставляя верить, что он ничего не стоит.

Я не хочу его исправлять.

А хочу увидеть, кем он станет, когда никто ничего у него не отнимает.

Когда выбирает он сам.

***

Я специально пропустила дневное шоу. Мне хотелось увидеть его ночью. В то время, когда ему дозволено быть собой настоящим. А не каким-то зверем в клетке.

Сегодня толпа схлынула. Когда я прихожу, вокруг не видно никого, кроме других циркачей. Я думала, что ночные представления идут каждый день, но главный шатер сегодня погружен во мрак.

Мой дьявол сидит в своей клетке. Одна нога закинута на другую, рука лениво лежит на колене, а голова откинута назад на прутья. Он сидит ко мне спиной. Я ступаю тихо, позволяя шуму карнавала заглушать мои шаги, пока подхожу все ближе. Мне хочется запустить пальцы в его волосы. Хочется прижать его к прутьям и заставить увидеть, чего он на самом деле стоит.

Теперь я стою прямо за ним, в считанных дюймах от прядей, торчащих сквозь прутья. Инстинктивно тянусь к ним, позволяя кончикам пальцев скользить по волосам. У него прекрасные волосы. Он сам прекрасен.

Он вздрагивает от моего прикосновения и резким движением пытается обернуться, но я наматываю его волосы на руку и рывком притягиваю обратно к прутьям.

– Тсс, мой дьявол. Ты в безопасности, – шепчу я ему на ухо, просовывая свободную руку сквозь прутья и опуская ее на его грудь.

Он тяжело дышит, пока моя рука движется ниже, достигая пояса его штанов.

– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Он отвечает не сразу. Его тело напрягается под моей рукой, словно он решает, позволено ли ему вообще хотеть.

Он пытается взглянуть на меня, но я лишь сильнее сжимаю пальцы. Не хочу, чтобы он смотрел. Я хочу, чтобы он чувствовал.

Я запускаю руку ему в штаны, и мягкая кожа приятно трется о мою ладонь. Когда я обхватываю основание его члена, он уже до боли тверд для меня. Его яички полны до краев и так и просят разрядки.

Он тихо скулит, когда я начинаю медленно гладить его. Одно длинное движение от основания до самой головки. Его пирсинг-штанга царапает мою кожу.

– Посмотри, какой ты твердый, Дьявол. Посмотри, как идеально твой член лежит в моей руке, – я крепко сжимаю его, а затем проталкиваю руку глубже в штаны, чтобы добраться до яичек. – Тебе нравится? – я кусаю его за мочку уха.

Он издает стон, когда я сжимаю его яички в ладони, разминая мягкую плоть так, что он едва ли не извивается подо мной.

– Пожалуйста, – молит он, но так и не произносит, о чем именно просит.

Впрочем, ему и не нужно. Я и так знаю, чего хочет мой дьявол. Он хочет разрядки, в которой ему отказывали весь день. Его яички слишком переполнены, и сегодня он еще не кончал.

Он свободной рукой сдвигает штаны вниз, чтобы мне было удобнее двигаться, и толкается членом мне в ладонь. Он этого хочет. Он хочет, чтобы я помогла ему.

Я ускоряю темп, не забывая крепко держать его за волосы, чтобы он не мог повернуть голову. Я хочу, чтобы он был полностью на моей милости, пока я дарю ему заслуженное наслаждение. Мгновение спустя я чувствую, как струйка спермы бьет из его члена мне на ладонь. Выжав из него каждую капля до последней, я подношу руку к его губам.

– Очисти меня, – шепчу я ему на ухо, и он подносит мою руку к губам.

Он слизывает и втягивает свою сперму с моей ладони, пока не остается одна только слюна. Я провожу рукой по его груди, слегка оттягиваю проколотые соски, после чего отпускаю его волосы.

Стоит мне его отпустить, как он тут же вскакивает на ноги и поворачивается ко мне.

– Ты не пришла сегодня.

Я киваю, глядя на него снизу вверх. Его член все еще висит поверх спущенных штанов.

– Нет, не пришла.

– Почему?

– Я не хочу быть частью твоего шоу, мой дьявол. Я хочу, чтобы ты стал частью моего – без посторонних глаз.