Я просыпаюсь в тишине.

Ни музыки.

Ни толпы.

Ни далеких криков.

Солнечный свет пробивается сквозь стропила, и я приподнимаю голову, оглядываясь.

А потом накатывает паника.

Я резко сажусь.

– Блядь.

Опускаю взгляд на Талию, все еще спящую на моей подушке.

Такая спокойная.

Такая ничего не подозревающая.

И в такой смертельной опасности.

Брюс начинает обход на рассвете.

Каждое утро.

Без исключений.

Ему нужно убедиться, что весь его товар по-прежнему находится в шатрах до начала нового дня.

Если он найдет ее здесь…

Я качаю головой.

Не найдет.

Не должен.

Иначе разразится настоящий ад.

– Талия, – я осторожно трясу ее за плечо.

Ее ресницы на мгновение вздрагивают, но она не просыпается.

– Эй, просыпайся, – шепчу я и снова слегка толкаю ее.

Она шевелится, моргает и смотрит на меня снизу вверх. На лице – растерянность.

– Каин?

То, как мое имя звучит из ее уст, едва не выбивает из меня весь воздух, но я сохраняю самообладание.

– Послушай меня, – торопливо говорю я. – Тебе нужно уйти. Сейчас.

Она хмурится и медленно приподнимает голову.

– Что? Почему…

– Брюс, – перебиваю я. – Он будет здесь с минуты на минуту. Тебе нужно уходить.

Слова мгновенно приводят ее в чувство.

Она садится, прижимая к себе одеяло.

– Что он сделает?

Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации.

Я не оставляю у себя гостей.

Не сплю с людьми.

Я хмурюсь, глядя на нее.

– Ничего хорошего.

Пока я помогаю ей одеться, она хватает меня за запястья.

– А ты?

Я пожимаю плечами.

– А что я? Я и должен быть здесь. С ним я разберусь.

Она всматривается в мое лицо так, будто старается запомнить каждую черту.

Потом наклоняется и прижимается лбом к моему.

– Я не жалею о прошлой ночи, – шепчет она.

Я тоже.

– Иди, – тихо подгоняю ее.

Она спешит к выходу из шатра, но, уже отдернув занавес, в последний раз смотрит на меня.

– Я вернусь, – обещает она.

И я ей верю.

Она исчезает в тусклом утреннем свете как раз в тот момент, когда снаружи раздаются шаги.

Я бросаюсь обратно к кровати и ныряю под одеяло, прежде чем он успевает понять, что я уже не сплю.

Я делаю вид, будто ничего не изменилось.

Хотя внутри меня изменилось все.

Я никогда в жизни не спал так хорошо.

Никогда еще кошмары не оставляли меня в покое, стоило мне закрыть глаза.

Но прошлой ночью, когда ее голова лежала у меня на груди, не приснился ни один.

Она – мой покой.

И это пугает меня сильнее любых кошмаров. 

Глава 9 Талия

Хоть и не должна до сих пор чувствовать его рядом с собой.

Но чувствую.

Я уже за много миль от Карнавала, сижу за крошечным кухонным столом, сжимая в руках кружку со сколотым краем, в которой остывает кофе, и смотрю в пустоту.

Я не собиралась допускать того, что произошло прошлой ночью.

Не собиралась оставаться.

Но я ни о чем не жалею.

Но все еще чувствую тяжесть его тела.

Его тепло.

То, как его тело обвилось вокруг моего, будто он боялся меня отпустить.

Я прижимаю пальцы к губам.

Прошлая ночь снова и снова всплывает в памяти отдельными фрагментами.

Наши тени на стене шатра.

Жар его тела, когда он прижимался ко мне.

Его дыхание у моего уха.

То, как менялся его голос, когда он шептал что-то оставляя поцелуи на моей коже.

То, как потом он держал меня, словно не верил, что я настоящая.

Он вел себя так, будто стоит ему моргнуть – и я исчезну.

Каин.

Я произношу его имя вслух, и оно плавно срывается с языка.

Повторяю его про себя, молча одеваясь на работу.

Его имя эхом звучит в голове, когда я сажусь в машину.

Когда покупатель просит чек.

Сегодня все это глупое, обыденное кажется неправильным.

Будто я вышла из чего-то настоящего и вернулась в фальшивку.

К середине дня я больше не выдерживаю.

Он там, сидит в клетке и выступает для этого места, а я здесь переживаю из-за застрявшей в принтере бумаги.

Поэтому я возвращаюсь.

Дневная публика отличается.

Она жестче.

Эти люди приходят не ради собственного удовольствия.

Они приходят просто причинять боль моему Дьяволу в клетке.

Я проскальзываю в конец толпы, собравшейся вокруг его клетки, и накидываю капюшон.

Пока не хочу, чтобы он меня видел.

Хочу понаблюдать за ним в деле.

В его стихии.

Дьявол прикован к клетке, весь в поту и выставлен напоказ.

Но выглядит он иначе, чем прошлой ночью.

Вчера ночью он казался более беззаботным.

Словно, возможно, у него появилась надежда на будущее, которое он считал потерянным.

Теперь он снова такой, каким был, когда я увидела его впервые.