«Это становится больно»

«Мама, правда, остановись»

Сан сдалась и позвонила ей.

— Что за черт, мам? — сказала она.

— Прости. Чертова автокоррекция.

— Это не автокоррекция, если ты не умеешь писать.

— Пумперникель — трудное слово. Теперь тук-тук.

— Я эту уже знаю.

— Нет, не эту. Она новая. И у нас громкая связь. Мы должны развлечь Квинси.

— Привет, Квинси! — крикнула она.

— Громкая связь. Телефон. Не надо кричать.

— Извини! — крикнула она, чтобы позлить его.

— Привет, фасолинка, — сказал он с усмешкой.

Сан только слегка вздрогнула от того, что он сказал «привет», а она — какого черта.

— Тук-тук.

Аури выдохнула. Это была длинная, затянувшаяся ода всем трагедиям, которые когда-либо писал Шекспир.

— Кто там?

— Пумперникель.

— Какой Пумперникель?

— Если бы у меня был пумперникель каждый раз, когда я находила мальчика в твоей комнате…

— О, Боже, мама! Ты сказала Куинси?

— Что рассказала? — спросил Куинси, и ухмылка на его лице проявилась в его голосе.

— Ничего, — ответила она.

— Фасолинка Викрам, — поддразнил он, — у тебя в комнате был мальчик?

— Нет.

Сан издала придушенный звук, пытаясь подавить хихиканье. — Полагаю, твои бабушка и дедушка позаботились о том, чтобы Круз сохранил твою добродетель.

— Мама.

Брови Сан взлетели вверх от того, до какой формальности дошли их отношения, и она устроила настоящую потасовку с хихиканьем, пытаясь вырваться. В её комнате находится мальчик. Она должна была знать, что это повлечёт за собой последствия.

— Моя добродетель там, где ты её оставила.

— В прачечной?

— Вы уже там? — спросила она, благоразумно сменив тему.

— Почти. Мы собираемся позавтракать, а потом отправимся в тюрьму. Я могу дать несколько номеров на случай, если ты захочешь пригласить в свою комнату еще кого-нибудь из мальчиков, когда их освободят досрочно.

— Мама, — повторила она. — Я собираюсь начать записывать наши разговоры, чтобы мне было что предъявить судье во время слушаний о моем истощении.

Когда Куинси бросил на нее вопросительный взгляд, она закрыла трубку и прошептала: — Эмансипация.

— А.

— Она угрожает этим уже много лет, но я считаю, что пока она не может произнести это слово, ни один судья в штате не поймёт, о чем она просит.

Он кивнул и постучал себя по виску.

— Отличная идея, дорогая, — сказала она в трубку.

— Ты нашла его? — спросила Аури.

По тому, что в тоне Аури прозвучала грусть, которой не было минуту назад, Сан поняла, о ком именно идёт речь.

— Пока нет, милая. Я не думаю, что Леви найдут, пока он сам не захочет, чтобы его нашли.

— А что, если он действительно ранен? Он может лежать где-нибудь мёртвым.

Сан беспокоилась именно об этом. — Мы найдем его, букашка. Может, тебе стоит спросить у Джимми, не слышали ли они чего-нибудь?

С Джимми она уже разговаривала, но Леви мог вернуться домой вчера вечером.

— Хорошо. Я напишу ему сейчас.

— Дай мне знать. Ты помогаешь бабушке и дедушке с чердаком?

— Почти. Бабушка испекла блины, и Сибил скоро придёт.

— Здорово. Веселитесь, ребята. И держите меня в курсе.

— Будь осторожна, мам. Ты знаешь…

— Да, — перебила она. — Я знаю, что они делают с полицейскими в тюрьме. Ты рассказываешь мне в мельчайших подробностях каждый раз, когда я угрожаю убить твоих бабушку и дедушку. Обожаю твоё выражение лица.

— Я тоже люблю тебя. Пока, Квинси!

— Пока, малыш. — он тихонько захихикал, когда Сан повесила трубку. — Истощение? Это уморительно.

— Вот почему я никогда не поправляю её, когда она неправильно произносит что-либо. Во-первых, это восхитительно. А во-вторых, моя потребность в развлечении превосходит её потребность получить полный пансион в Гарварде.

— Не знаю, Солнышко. Я думаю, что у ребенка есть шанс попасть в лигу плюща.

— У нее есть, правда?

— Если она не забеременеет раньше.

Сан захлопнула веки.

— Лучше бы добродетель этого ребенка была там же, где я её оставила, когда вернусь.

— Удачи тебе, — сказал он, и его смех был слишком весёлым, когда он свернул на парковку кафе «Флоренция».

Завтрак оказался мечтой любителя блинов. К сожалению, Сан решила сократить количество углеводов, поэтому она ела яичницу с беконом, а её лучший друг, пытаясь не захлебнуться слюной, нарезал огромную стопку пушистой вкуснятины и отказывался отвечать на вопросы о том, что он от нее скрывает. Такое случалось нечасто, поэтому любопытство сжирало её заживо.

— Анита хочет, чтобы мы заехали в монастырь Святого Антония и купили ей оливкового масла.

— Странная просьба.