— Ни за что.

Куинси сдулся на глазах. Он был на первом месте по выигрышу, но с очередным признанием в растущем списке его потенциальный выигрыш в сорок девять долларов и сковородку домашних энчиладас от Салазар уменьшался с каждой секундой.

— Я очень хотел эти энчиладас.

— Завтра после церкви на ужин моя тетя приготовит несколько штук. Тебе стоит зайти.

— Ты меня убиваешь, Рохас. Я должен ехать в Аризону. Как думаешь, босс согласится, если я скажу, что у меня лихорадка Эбола?

— Поскольку она смотрит прямо на тебя, я бы сказал, что нет.

Они оба выпрямились, когда Джимми прошел мимо них и снова занял свое место.

Она села напротив него и усмехнулась.

— Ладно, допустим, ты действительно убил своего дядю.

— Случайно, потому что мне было два года.

— Случайно, потому что тебе было два года, и твоя мама сказала тебе никогда никому не рассказывать, почему же ты рассказываешь мне сейчас?

Если кто-то и подбивал людей из окружения Леви на исповедь, то это был не сам Леви. Его гордость никогда бы этого не позволила, тем более что он уже несколько месяцев настаивал на том, что убил Кубрика. Но почему же тогда люди просто наугад продолжают признаваться, если это не концентрированное усилие?

— Потому что я думал, что вы арестовали дядю Леви за убийство моего двоюродного деда Брика, и мне пришлось это сделать, но раз вы этого не сделали, я хотел бы взять свои слова обратно.

— Твоё признание?

— Да.

— Да! — Квинси поднял кулаки в воздух. — Он отказывается от своего признания. Я все еще на вершине.

Рохас покачал головой.

— Не думаю, что это так работает, шеф. Он уже признался. Это все равно считается чистосердечным признанием.

— Это не по правилам.

— А я думаю, что да.

Сан бросила на обоих помощников тонко завуалированный взгляд и заставил их замолчать, как раз когда Джимми собрался уходить. — Спасибо, что пришёл, Джимми.

Он опустил взгляд.

— Хорошо, спасибо. Мне пора идти.

— Хорошо. — она повела его к двери. — Я ценю то, что ты пытаешься помочь своему дяде Леви.

— Я знаю.

Больше всего на свете ей хотелось обнять его, но, по словам дочери, обнимать его разрешалось только Аури, Леви и матери Джимми. И то очень ненадолго.

— Я попрошу помощника Рохаса отвезти тебя домой, хорошо?

Бедный ребёнок, вероятно, шёл пешком в город, а они жили в нескольких милях от него.

— Наверное, но я его не знаю.

— Могу я за него поручиться?

— Да.

Рохас подошел и протянул руку. — Привет, парень. Я помощник шерифа Рохас. Ничего, если я отвезу тебя домой?

Звучало это совсем не жутко.

— Наверное, но я должен позвонить маме и сказать ей, что если ты убьёшь меня и бросишь в канаву, она будет знать, кто это сделал.

Он хихикнул.

— Договорились.

Помощник шерифа вывел его за дверь к своему круизеру. Сан взяла со стола телефон.

— Какого черта, босс?

Она обернулась к Квинси, который заглянул в комнату только для того, чтобы остановиться и уставиться на пустую клетку на полу.

Олицетворяя уныние, он поднял на нее глаза.

— Ты его отпустила?

Она взяла свой телефон и подошла к клетке, чтобы посмотреть на нее вместе с ним.

— Он сбежал.

— Он сбежал?

Он задал этот вопрос так, словно это было его личное оскорбление. Как будто енот отверг его предложение начать с ним совместную карьеру мелкого преступника.

— Я же сказал тебе запереть его.

— Я заперла его. Ты нажимал на нее? — когда он кивнул, она сказала: — У них противоположные большие пальцы.

Он прислонился к дверному косяку, не в силах больше сдерживать тяжесть собственного разочарования.

— Подожди, — сказал он, внезапно насторожившись. Он выпрямился и огляделся по сторонам. — Значит ли это, что он где-то поблизости?

— Да, именно так. — она взяла со стола свою сумку и направилась к выходу. — И угадай, кто будет его выслеживать, когда мы вернёмся.

— Почему я?

— Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?

— Очевидно.

Через две минуты, когда они уселись в её крейсер, Сан сказала: — У Аури в комнате был мальчик.

— Что? — его вера в то, что Аури была тем самым ангелом, который повесил луну на небесах, только что получила трещину по линии роста волос. — Ты его выгнала, да?

— Нет.

Его изумленный взгляд был почти комичен.

— Я натравила на него бабушку и дедушку. — она направилась к шоссе. — Они будут следить за ситуацией.

— О. Хорошо. Итак…

— Мама по-прежнему великолепна. Как и три часа назад, когда ты видел её в последний раз. Спасибо, что спросил.

— Что? Я не могу проверить, как дела у твоих родителей?

— Конечно, можешь, но ты никогда не проверяешь, как поживают мои родители. Ты проверяешь, как дела у моей мамы. В этом есть разница.

Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно.