— Она всегда была очень добра ко мне, вот и все.

Она свернула на шоссе и перевела крейсер по трассе «семьдесят пять». Ночь предстояла долгая.

— Я знаю, в чем дело.

— Знаешь?

— Да.

— И?

— Ты с кем-то встречаешься и не хочешь, чтобы я об этом знала.

После того как он смотрел на нее целых девяносто секунд, словно у нее выросла еще одна голова, он сказал:

— Прости?

— Ты продолжаешь спрашивать о моей матери, потому что встречаешься с кем-то и не хочешь, чтобы я знала, с кем, поэтому отвлекаешь меня своей давней влюблённостью.

Он снова уставился на нее, только на этот раз не так долго.

— Ты сама до этого додумалась, да?

— И я уверена, что тебе не понадобился час, чтобы принять душ и взять зубную щётку. Ты ходил к ней.

Он фыркнул.

— Дорогая, если бы я отправился навестить свою девушку на стороне, меня бы не было гораздо дольше часа.

— Туше, но как ты объяснишь, что в пятницу днём ты сказал, что патрулировал?

— Я патрулировал.

— Это федеральное преступление, знаешь ли. Перепихнуться за государственный счёт.

— Ты действительно только что использовала слово «перепихнуться»?

— Как минимум, тебя могут уволить.

— Никто больше не говорит «перепихнуться».

Она повернулась к нему.

— Ты действительно не собираешься признаться в этом, когда я поймала тебя с поличным?

— Санни, единственное, на чем ты поймала меня с поличным, — это твоя собственная паранойя.

— Тогда почему ты не говоришь мне, где ты был в пятницу днём? Потому что ты был с ней. Она хочет, чтобы ты ушел, не так ли? Она хочет, чтобы ты увёз её от всего этого и начал новую жизнь в Калифорнии.

— Вау, ты действительно все хорошенько обдумала.

Неуверенность Сан брала верх. Ей действительно казалось, что Куинси отдаляется. Или, по крайней мере, хранит секреты. Не то чтобы ей было о чем поговорить. Может быть, он устал от жизни в маленьком городке. Может, он хотел большего и не знал, как ей об этом сказать.

Она стала серьёзной.

— Ты знаешь, что можешь рассказать мне все.

На её счастье, в тот момент, когда она вернулась в Дель Соль, пусть и с криками и пинками, её лучший друг на планете решил уехать. Не то чтобы она могла его винить. Пятнадцать лет назад она поступила с ним точно так же.

Она ударилась лбом о руль. Но только один раз. И не сильно.

— Я что-то сделала, а ты не знаешь, как мне сказать, поэтому избегаешь меня, и в конце концов мы отдалимся друг от друга, и ты захочешь встречаться с другими людьми, — она перевела на него удивленный взгляд, — у тебя есть новая подружка, не так ли?.

— Ты пробовала конфискованный ЛСД, пока меня не было?

— Ты же не собираешься мне рассказывать?

— Кислотные трипы — это та еще сука.

— Ты даже не собираешься говорить об этом?

— Это говорит человек, который пятнадцать лет отказывался говорить о похищении.

Классический защитный механизм.

— Я не говорила об этом, потому что ничего не помнила.

Он кивнул.

— Ладно, — сказала она, приняв решение. — Я пока оставляю это.

— Вовремя.

— Но я даю тебе два дня, чтобы рассказать мне, что происходит, или я найду себе нового лучшего друга.

— Ты не можешь этого сделать.

— Увидишь.

— Нет, я имею в виду, что ты буквально не можешь этого сделать. Никто не захочет с тобой дружить.

Она окинула его взглядом, полным возмущённого удивления. Это был один из лучших её взглядов.

— У меня куча друзей.

— У тебя куча знакомых. Огромная разница.

— Уверяю тебя, одна из моих знакомых вот-вот унаследует мантию лучшей подружки Саншайн Викрам, а у тебя не будет никого, кроме той шлюшки, с которой ты встречаешься на стороне.

— Удачи тебе.

— Ты должен вернуть мне диадему.

— Я не отдам диадему. — скрестив руки, он опустился в кресло, откинул голову и закрыл глаза. — Или накидку. Разбуди меня через два часа.

Она не ответила. Она бы пока оставила эту тему, но он что-то скрывал, и от любопытства, распирающего её грудь, у нее началась изжога.

Глава 6

Вы случайно отправились за покупками на голодный желудок и теперь являетесь гордым обладателем 4-го прохода?

Мы можем помочь!

ЗНАК В ДЕЛЬ СОЛЬ ФИТНЕС & БОЛЬШЕ

 

Урчание мощного двигателя доносилось сквозь холодную ночь. Оно успокаивало её, когда она хотела спать. Наконец-то ей было тепло. Наконец-то в безопасности.

— Не спи, Шайн, — сказал он, его голос был глубоким, богатым и молодым. Она знала, кому он принадлежит, но не могла определить его владельца.

Внутри нее все болело. Все вокруг кружилось. А её желудок желал только одного — вывалить свое содержимое на пол.