Сан задалась вопросом, что же такого сделал влюбленный в Аури Круз, чтобы вызвать такое отвращение к пенису. Она должна была поблагодарить его. Возможно, он дал ей еще как минимум год, прежде чем её дочь начнёт экспериментировать с противоположным полом.

— Мне нужно быстро съездить в тюрьму недалеко от Феникса, букашка. Я вернусь завтра вечером.

— Можно мне с тобой?

— Нет, — сказала она с тихим смешком. — Тебе нужно отдохнуть. Мы поговорим о твоей импровизированной поездке к месту преступления, когда я вернусь.

— Я не могу заснуть. — она приподнялась на локте, чтобы дать Сан возможность в полной мере ощутить эффект от надувания губок, которое она отточила к двум годам. — Травка мне больше не помогает. Придется попробовать героин.

Мастерское уклонение. Опять же, она училась у лучших.

— Аури, мы уже говорили об этом. Героин — это наркотик. Попробуй сначала отказаться от кокса, хорошо?

— Мама, — прохрипела она и бросилась обратно на кровать.

— Я серьёзно. Две дозы в день. Максимум три.

— Хорошо. Я сокращу. — Она откинулась на спинку кровати и захлопала тёмными ресницами. — Тогда мы можем обсудить героин?

Сан заправила прядь блестящих волос за ухо.

— Обещаю.

— Спасибо, мама. Ты самая лучшая. — она обняла её и сказала: — Счастливого пути.

— Спасибо, милая. А теперь поспи немного.

Аури забралась под одеяло. Сан поцеловала макушку геллиона, а затем встала и увидела, что в дверях стоит её мать, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Что случилось, мама?

— Героин? — спросила она назидательным тоном.

Она обошла пожилую женщину и сказала:

— По мне, так лучше героин, чем ангельская пыль.

— Все, к чему я прикасаюсь, становится преступным.

— Тогда не трогай мои деньги. — Сан направилась в гостиную, чтобы найти отца, который в пижаме рылся в холодильнике.

Он посмотрел на яркий свет, в котором купался.

— Привет, сладкая горошинка.

— Привет, пап. Я вернусь завтра к вечеру.

Он окинул комнату беглым взглядом, наклонился к ней и тихо сказал:

— Хорошо, но постарайся вернуться пораньше.

Чувство вины скрутило её внутренности в узел. В последнее время она очень полагалась на родителей. Слишком сильно. — Конечно. Прости меня, папа. Вся эта работа шерифа… часы длиннее, чем я ожидала. Так много бумажной работы.

— Пожалуйста. — он фыркнул и отмахнулся от её опасений. — Ты же знаешь, мы любим, когда вареник у нас. Просто завтрашний вечер — вечер свиданий…

Она прижала ладонь к сердцу.

— Это так мило.

— И твоя мама открыла для себя мангу для геев.

— О, Боже.

— Я не знаю, что это, но наша личная жизнь никогда не была лучше. Мне бы не хотелось, чтобы рыжая малышка узнала, что её бабушка и дедушка все еще занимаются сексом, но я не могу сдерживать эту женщину так долго.

— Не могу поверить, что я выросла для этого.

Он взял её руку в свою.

— Как он?

Его рука непроизвольно задрожала, и она отдёрнула её.

— С ним все будет в порядке. Я думаю. Не знаю. Он сбежал до того, как мы смогли узнать наверняка.

Он притянул её к себе и обнял.

— Он — нечто особенное.

Преуменьшение века.

— Да, он такой. Не позволяй маме трогать мои счета, пока меня нет. Аури умрёт, если наш интернет отключат за просрочку платежа.

— Понял, детка.

— И еще, — сказала она, когда вошла её мать, — не могли бы вы присмотреть за Аури в течение ближайшего часа или около того. Я знаю, что уже поздно, но…

— Конечно, мы можем, — сказала её мама. — Она была так расстроена, Санни.

— Я знаю. И отчасти поэтому я хочу, чтобы ты присмотрела за ней.

— Отчасти? — спросил ее отец.

— Да. В основном я хочу, чтобы ты присматривала за ней, потому что у нее в комнате находится мальчик.

Вздох, охвативший мать, был долгим и тягучим, от которого Сан чуть не сложилась вдвое. Когда мать повернулась, чтобы броситься в комнату Аури, Сан схватила её за руку.

— Все в порядке, мама. Сегодня ей нужно плечо, чтобы выплакаться. Я это понимаю. И я доверяю Крузу. Правда, но не могла бы ты проследить, чтобы он, ну, знаешь, уехал в ближайшее время? Это было бы здорово.

Ее отец опустился на табурет в столовой.

— Неужели мы были настолько забывчивы, когда ты росла?

Сан фыркнула.

— Папа, ты служил в военной разведке. Мне повезло, что я могла смотреть в глаза мальчику, а ты этого не замечал.

— Значит, я просто потерял хватку на старости лет.

— Нет, — решительно заявила она. Она села рядом с ним и погладила его по спине, положив подбородок ему на плечо. — Мне нравится называть то, от чего ты страдаешь, слепотой Авроры.

Ее мать безрадостно покачала головой.