— Сюда, — сказал им командир, готовый вывести их на улицу.

Она отпустила Куинса и тоже обняла охранника за шею.

Он отпустил ее, но не обнял, а лишь погладил по плечу. Осторожно.

Она была так счастлива. В основном потому, что он не стал ее бить.

Она отступила назад и осмотрела окрестности, чтобы понять, насколько глупой она себя выставила. В большой комнате стояло несколько столов, и несколько командиров и администраторов наблюдали за происходящим, наблюдая, не решит ли охранник подать иск о сексуальных домогательствах. Здесь же находилось несколько заключённых: один занимался бумажной работой, другой убирал со столов. Вероятно, это были попечители, заслужившие право помогать в других помещениях тюрьмы.

Когда один из чиновников вышел вперед, решив положить конец происходящему, Квинси шагнул к нему и поднял руку, вежливо попросив минутку.

Она повернулась и, насколько это было возможно, обняла Уинна, а затем встретила гнев Квинси.

— Мы должны пойти и спасти жизнь Тёмному Лорду, — сказала она, используя любимое имя Хейли для своего брата. Она предупреждающе подняла левую бровь Квинси. — Он будет очень, очень зол.

 

***

 

Аури вряд ли могла винить его за то, что он сбежал. Круз. Он сбежал из Пресвитерианской больницы через несколько часов после того, как её выписали. Это случилось за день до дня рождения его отца.

— Я не могу позволить ему провести день рождения в этом ящике, — сказал он, когда они лежали в постели, что звучало еще хуже, чем было на самом деле. Она уже переоделась в одежду, которую бабушка привезла для поездки домой.

Мама подписывала бумаги на выписку, пока бабушка и дедушка собирали её вещи. Медсестра привезла тележку, чтобы отнести все цветы в машину. Ее комната была заполнена ими. В палате Круза было пусто. Ни одной вазы или комнатного растения, только одна открытка с пожеланиями выздоровления, которую купили бабушка с дедушкой и попросили всех подписать.

Аури выкинула эту мысль из головы. Город любил его. Она знала это. Но понимали ли они, что он сделал? Как он спас ей жизнь? Как он спас жизнь миссис Фэрборн?

Они лежали нос к носу, его красивое лицо и прежняя бледность вернулись в норму. И все же печаль, поглотившая его, словно наковальня легла ей на грудь, перекрыв доступ воздуха.

— Мой отец ненавидел замкнутые пространства, — сказал он, и в его глазах заблестели слезы, которые он отказывался проливать.

— А теперь он в какой-то коробке. — Он вырывал слова из-под стиснутых челюстей. — Как будто его жизнь не имела значения. Как будто все, чего он стоил, — это кусок гофрированной бумаги.

Она прижалась к его щеке.

— Круз, никто в это не верит. Все любили твоего отца.

Как ему удалось сохранить смерть отца в тайне, Аури до сих пор не может понять.

Он работал по ночам над машинами, которые были в мастерской отца до его смерти, а потом просил людей забирать их, говоря им, что у отца дела. Он возвращался, если они хотели подождать.

Но они так и не возвращались.

Власти все еще не знали, что делать с Крузом. На следующий день его небиологический дедушка должен был приехать из Свитча Райли.

Подумав об этом, Аури запаниковала. Мысль о его переезде убивала ее.

— Я больше никогда тебя не увижу, — сказал он Аури.

— Конечно, увидишь, — солгала она. Она знала, как все это работает.

Она видела, как ее мать годами тосковала по Леви. Теперь они вернулись, а ее мама и Леви все еще не сошлись. Иногда не имело значения, как сильно ты кого-то любишь. — Кроме того, возможно, ты не захочешь меня видеть после этого.

Он отступил назад, чтобы получше рассмотреть ее.

— С чего ты это взяла?

Она прикусила губу и призналась: — Моя голова.

— Что?

— Она кривая.

— Что?

— Моя голова наклонена набок.

— Это так странно, — сказал он, поражённый. — Я люблю кривые головы.

— Правда?

Он взял ее руку в свою.

— Правда. — Он опустил взгляд и разжал ее пальцы, чтобы увидеть ожерелье, которое она сжимала в них. — Что ты думаешь об этом?

— В том-то и дело. Я не знаю, что думать. Я пыталась искать гравировку или метки, но ничего нет.

Он взял его у нее и сказал с дразнящей ухмылкой:

— Дай-ка я посмотрю.

— Хорошо, но в нем нет ничего необычного.

Он внимательно изучал его, пока она изучала его. Чего она только не сделала бы ради его ресниц.

— Мой отец очень любил такие вещи.

— Какие вещи?

— Часовые механизмы и часы. Он любил механику и детали-.

— Как в резьбе?

— Именно. — Он показал ей часть волос женщины, где их удерживала лента. — Посмотри внимательно на края этого банта.

Она присмотрелась.

— Он кажется немного более изрезанным, чем другие линии. Более глубоким.

— Потому что это так. — Он надавил на бант, но ничего не произошло. — Мне нужно что-то острое.

— Раньше я была острой, — грустно сказала она.