Он рассмеялся.

— О! Как насчёт этого? — Она достала из кармана своего свитера депрессор для языка.

— Хочу ли я знать, зачем он тебе?

— Он со вкусом винограда.

— А. - он сломал его, чтобы создать острие, и прижал его к банту. — Это может сработать.

— Что именно он должен делать?

Она представила себе музыкальную шкатулку в латунной оправе, которая играет, когда кто-то нажимает на кнопку, но когда он сказал:

— Вот это, — и протянул ей, она тихонько вдохнула воздух.

Камея щёлкнула и распахнулась, открыв потайную ячейку.

— Не может быть.

— Не может быть, — ответил он, не менее изумленный. Он попытался сесть, но тут же сдался.

— Вот. — она взяла его и протянула старый лист бумаги.

— Что это?

Она осторожно развернула его и скорчила гримасу.

— Это… права на полезные ископаемые?

— Хорошо, — сказал он, не менее озадаченный.

Ее мать вошла с улыбкой.

— Привет, вы двое.

— Мама, смотри! — она протянула бумагу матери. — Я знала это. Я знала, что в этом ожерелье есть что-то еще. Миссис Фэрборн тоже знала. Но Круз догадался! Мы должны рассказать миссис Фэрборн.

Мама взяла бумагу и перечитала ее. Она была одета в свою обычную чёрную форму, солнцезащитные очки надвинуты на макушку, а волосы выбились из французской косы. Она была такой красивой. Аури всегда так считала, но, похоже, она становилась все красивее и красивее по мере того, как становилась все более пожилой и дряхлой.

— Аури, она большая, — сказала ее мама.

— Правда?

— Разве ты не говорила, что Эмили — бедная родственница семьи Пресс?

— Да. Двоюродная сестра. Семья сказала, что именно поэтому она украла ожерелье.

— Я так не думаю. Миссис Фэйрборн сказала, что бабушка Эмили оставила ей в завещании это ожерелье и, как я полагаю, то, что было внутри. Это права на полезные ископаемые на земле Пресс в Техасе.

— То есть, соль и все такое? — спросил Круз.

— Не совсем. Речь идёт именно о правах на жидкие полезные ископаемые. — она посмотрела на них. — Ребята, это значит, что Эмили владела правами на нефть на земле Пресс. Эти нефтяные скважины приносят миллионы в год. Очевидно, ее семья никогда об этом не знала.

— Значит ли это, что они богаты?

— Может. И это определённо стоит того, чтобы убивать ради сохранения тайны.

— Билли никогда не было нужно ожерелье, — сказал Круз.

— Однако ему нужно то, что было внутри, — закончила Аури.

— Хорошая работа, ребята. Не могу дождаться, когда смогу разобраться в этом поглубже.

— Я тоже. Я выяснила, что у Эмили был младший брат, но, опять же, они были очень бедны. Я больше ничего не могу о нем найти.

Мама засияла.

— Мы найдем их, букашка. Мы позаботимся о том, чтобы это попало в нужные руки. Как вы, ребята, поживаете? — она спросила их обоих, но посмотрела на Круза.

Казалось, он снова отстранился. — Мне лучше, спасибо, шериф.

— Я так рада. Куинси будет здесь сегодня позже.

Он отпустил руку Аури и повернулся к ее маме.

— Все в порядке. Ему не обязательно приходить.

— Круз, — назидательно сказала она. — Ты — часть нашей семьи. Он будет здесь. Мы все уладим.

Он кивнул, явно неубежденный.

— Я тоже вернусь позже. Тогда и поговорим. Ты готова, букашка?

От волнения у нее свело живот. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, после чего позволила матери вывести себя из здания. Она заскучала по нему, как только оказалась в лифте.

Дома у них была пицца и торт, и она как раз умоляла маму разрешить ей вернуться с ним, когда зазвонил телефон.

— Что он сделал? — спросила ее мама. — Ладно. Ладно, мы будем начеку. — Повесив трубку, она посмотрела на Аури своим лучшим маминым взглядом.

— Что я сделала? — спросила она. — У меня был покорный гемогоблин. Это не моя вина.

— Круз сбежал.

Она встала, и пол закружился, но лишь слегка.

— Мама, мы должны найти его. Его ранили.

— Да, Жучок, я помню. Он сказал тебе, что собирается уходить?

— Нет. — она задумалась, и ее охватило чувство вины. — Но мне кажется, я знаю, куда он направляется.

 

***

 

— Будь осторожна, — сказала ей мама час спустя, когда они поднимались по тропе Медвежья лощина к пику Росита. Это было недалеко, но они знали, что он там. Друг ее мамы, Ройс Вомак, выехал на место и проверил дом Круза и еще несколько возможных мест. Грузовик его отца был припаркован у тропы.

— Он сказал тебе, что едет сюда? — спросила ее мама.

— Нет. Но прах его матери был развеян здесь. — она боролась с дрожью в подбородке. — Если он порвет швы, клянусь, мама, я его убью.

— Я знаю. Ему больно, детка.

Слезы снова навернулись ей на глаза. Каждый раз, когда она думала о том, что переживает Круз, о том, как он одинок в этом мире, у нее болела грудь и снова начинались приливы воды.