— У меня такое чувство, что скоро ты тоже получишь сообщение. От Нэнси Дэнфорт? — она встала и облокотилась на стол. — Ты солгал.

— Нэнси? — переспросил он. Он откинулся в кресле, подтверждая свое молчание.

— Как ты заставил ее фальсифицировать тест ДНК?

Он облизал губы.

— У нас нет на это времени.

— А почему? Зачем признаваться в убийстве, которого ты не совершал?

Он разочарованно пошевелил челюстью.

— Я отвечу на твои вопросы, а ты займёшься Равиндером?

— Да.

— Отлично. Избавься от этого халка.

Сан повернулась к нему.

— Опять это? — спросил Куинси.

Когда она не ответила, он демонстративно встал, и его раздражение проявлялось в каждом резком движении. Он постучал в дверь, чтобы его выпустили, и вышел с тем же энтузиазмом.

После того как дверь закрылась, она вновь обратила внимание на Уинна.

— Ты признался в убийстве, которого не совершал.

— Неважно.

— Ты его не совершал, — повторила она.

— Неважно, кто это сделал, цветущая яблоня. Ты должна раскрыть дело. Я сяду за убийство. Все счастливы.

— Закон так не работает.

— Послушай. Если я не убил Брика, это не значит, что я не убивал.

Он наклонился ближе. — Как ты догадалась?

— Я вспомнила.

— О черт, сукин сын. Должно быть, это было отстойно.

— Ты даже не представляешь. — Усталость, опустошенность настигали ее. Она потерла глаза.

— Я больше не хочу играть в игры.

— Очень жаль.

Она должна была быть честной с ним. В Уинне Равиндере была часть благородства. Она поняла это по тому, как он на нее отреагировал. Он старался притворяться, но по какой-то причине какая-то часть его души действительно заботилась о ней. Теперь предстояло выяснить, насколько эта часть влиятельна.

Она изучила свои руки и сказала:

— Я влюблена в него.

Он скрестил руки на груди и наблюдал за ней.

— Я влюблена в него с детства. Я уверена, что моё самое первое воспоминание — это Леви Равиндер, совершающий прыжки на мотоцикле «Хаффи». Думаю, фейерверки, вспыхивающие и искрящиеся вокруг него, были моим воображением, но все остальное — это он. И вот вчера вечером все вернулось ко мне в одночасье. — она моргнула сквозь слезы, не в силах поверить, что вот так вот теряет самообладание перед заключённым. — Это был он.

— Наконец-то, — сказал он, наклонив голову на одну сторону. — Я думал, что ты никогда не признаешься.

— Уинн, почему он был там? Почему ты так много знаешь о том, что произошло той ночью?

Он тяжело вздохнул, смирившись с тем, что придется рассказать ей правду. Он положил локти на стол и сцепил руки.

— Когда я узнал о том, что задумал Брик, я работал в Колорадо.

Она фыркнула и спросила:

— Киллер?

— Почти. Лесоруб.

— А.

— К тому времени, как я приехал в город, все было кончено. Когда я нашел его той ночью, он был в бреду. Он истекал кровью в своей постели. Отказывался рассказывать, что случилось. Клялся, что с ним все будет в порядке. Ему просто нужно было выспаться. — он тихонько засмеялся.

Она не сразу поняла, что он говорит о Леви. Она застыла на месте, следя за каждым его словом.

— Его простыни были пропитаны кровью, и это было через несколько часов после того, как он доставил тебя в больницу.

Его слова раздавили ее, и ей потребовалось все, чтобы сохранить самообладание.

— Почему он не поехал в больницу?

— Слишком много вопросов, Яблочко. Но у меня не было выбора. Я должен был рискнуть. Я укутал его, как мог, и отвёз в травмпункт.

— Но ни в одну из местных больниц не поступали жертвы ножевых ранений.

— Я отвёз его в Альбукерке. Это был самый большой риск. Я до смерти боялся, что он истечёт кровью по дороге туда. Отвёз его в Саутсайд. Записал его под чужим именем. Потом я увёз его оттуда, как только смог, после операции.

При мысли о том, что Леви едва не истёк кровью, ее затошнило.

Вспомнив об этом, он погрустнел. — Он был в плохом состоянии. Рассказал мне все в состоянии наркотического опьянения. Ну, почти все. — Он усмехнулся. — А верёвок не было, да?

Ее тест. Она покачала головой. — Нет. Цепи. Я помню только цепи. И, возможно, клейкую ленту.

— Умная девочка.

Она пожала плечами.

— Вряд ли. Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы понять это.

— Травмы мозга обычно так действуют. Я вернулся и похоронил тело в неглубокой могиле, но думаю, что животные все равно до него добрались.

— Добрались. Не целиком, конечно. А нож?

— Он у меня. Как я и говорил.

— Ты скажешь мне, где?

— В свое время.

— Он… — Она не могла поверить, что спрашивает об этом. Неужели она действительно хотела узнать правду? — Он был частью этого?

В его взгляде было почти столько же сочувствия, сколько и сомнения.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос так же хорошо, как и я.

— Нет, я знаю. Я просто подумала, что, может быть, Кубрик как-то принудил его или заставил.