— Если бы у меня было только одно слово, чтобы описать его, — сказал Куинси, когда Сан вошла в деревенский гараж, — то это было бы «убийственный».

Леви все еще был на заднем сиденье. Все еще в наручниках. Его челюсть была в ярости.

— Ты оставил его там? — Сан ехала к хижине медленнее и свернула на несколько обочин, чтобы убедиться, что за ними нет слежки.

— Я не сниму наручники, пока он не успокоится, — сказал Куинси.

— Ты больше, чем он.

Он фыркнул.

— Ага. Как будто это имеет значение.

Он был прав. Мастерство в большинстве случаев превосходило вес тела, и мало кто был более искусен, чем человек, сидевший на заднем сиденье «крузера» Квинси.

— Я пыталась с ним поговорить, — сказала Хейли. — С ним невозможно, когда он в таком состоянии. Лучше просто дать ему остыть.

А это вряд ли произойдёт, пока они не снимут с него наручники. Это был порочный круг.

Сан осмотрела место. Они выбрали именно этот домик не только из-за его уединённости, но и потому, что у него был пристроенный гараж — большая редкость в мире домиков. Важно было, чтобы никто не видел, как они переходят из дома в машину. Команда понятия не имела, сколько приспешников у Клэя и Реддинга, которые могут следить за ними в любой момент.

Домик принадлежал другу её отца, который проводил лето в Хэмптоне.

— Люди действительно так поступают? — спросила она отца, когда они придумали этот план.

— По-видимому.

Куинси уже заранее запасся самым необходимым. Бог знает, что именно он считал необходимым, но этого должно было хватить на ближайшую неделю, пока Уинн будет пытаться выяснить, в чем именно заключается план Клэя.

Как и когда они собираются совершить покушение на жизнь Леви.

От одной этой мысли у Сан ослабли колени. Она миллион раз арестовала бы его, если бы это означало, что он в безопасности, так что он мог просто прийти в ярость.

— Ладно, спасибо, ребята. Я сниму с него наручники.

Квинси поднял руку.

— Не знаю, хорошая ли это идея, босс.

Но Хейли верила в нее чуть больше.

— Думаю, она справится, помощник шерифа.

Он ухмыльнулся ей.

— Вообще-то, я главный помощник шерифа.

Она пожала плечами, ее волнение выдавало ее, как кошка, виляющая хвостом. Неудивительно, что Квинси вызвался стать личным телохранителем, а Салазар перешла на дежурство к Крузу.

Сан открыла заднюю дверь «крузера» Квинси и села на сиденье рядом с Леви. Наручники были на нем уже более получаса. Причем за спиной, не меньше. Он не мог чувствовать себя комфортно. Но он не смотрел на нее. Не попросил снять их. Не пошевелился ни единым мускулом.

О, да. Он был зол.

Как ни странно, ей было все равно. Она изучала профиль мужчины рядом с собой. Мужчины, которого она любила с начала времен, так казалось. Чувства, которые грозили захлестнуть ее, когда она понарошку арестовывала его — когда она заводила его большие руки за спину, сжимала его мускулистые предплечья, сжимала его челюсть, — всплыли на поверхность.

Волна эмоций, которых она не ожидала, захлестнула ее. Последние несколько дней ее жизни были очень тяжелыми. Не только Аури и Круз, и даже миссис Фэрборн, и вся эта история с тайным обществом, но и то, что она узнала правду спустя столько времени. Узнать, что Аури была зачата не от ненависти или порока, а от любви. Любви, которая длилась почти три десятилетия. Узнать, что ее спасителем был не кто иной, как мужчина ее мечты. Он, как и Круз с Аури, чуть не погиб, защищая ее.

Поскольку этика, похоже, не была ее уделом, Сан повернулась на сиденье, перекинула ногу через его ногу и уселась на него.

Он повернул голову в сторону, но лишь слегка, когда ее грудь прижалась к его груди. Отросшая за день щетина покрывала его сильную челюсть. Обрамляли его идеальное лицо. Демонстрируя его полный, скульптурный рот. Она поднесла к нему пальцы, не в силах сопротивляться.

По крайней мере, он не сказал ей, чтобы она слезла. Может быть, он просто набирал очки для обвинения в нападении, но она так не думала.

— Ты можешь злиться на меня вечно, Леви Равиндер. — Она провела пальцем по его губам. — Можешь проклинать меня, ненавидеть и никогда больше не разговаривать со мной, но знай. — Она провела указательным пальцем по переносице его утончённого носа. — Я всегда сделаю все, что потребуется, чтобы ты был в безопасности. И я всегда буду любить тебя.

Образы, которые промелькнули в ее сознании две ночи назад, когда она увидела его шрамы, возникли сами собой. Леви сражается с Кубриком под дождём. Спотыкаясь, идет к ней. Несёт ее к грузовику. Вливал воду в ее горящий рот. Леви ранен. Весь в крови. Сгибается от боли. Леви умирает. Лежит в своей постели, буквально истекая кровью. Из-за нее.

Потому что он спас ее.

А спустя почти восемь лет он спас и Аури.

— Ты уже говорила это раньше, — сказал он ледяным тоном. — Два часа спустя ты сбежала от меня.