«Мне нравится эта идея». — Голос Баста прозвучал почти дико.

Нет, скорее хищно.

Отлично. Она опять забыла заблокировать мысли.

Мера не могла объяснить почему, но была уверена, что секс с Бастом станет точкой невозврата. Связь между ними день ото дня становилась только крепче, и если Мера отдастся ему… Конечно, это было глупо, тем более что она не верила в эти россказни о родственных душах.

«Возможно, ты и права, — возразил он, вновь читая её мысли. — Теоретически связь душ строится как душой, так и телом. Некоторые говорят, что союз официально скрепляется, когда тела соединяются физически».

«А ты как считаешь?»

Он задумался.

«У меня никогда не было связи сердец».

«Секс — это просто секс, Баст».

И все эти россказни о родственных душах — бессмыслица.

«Как по-человечески. Но если ты не веришь в это, почему это так тебя пугает?»

Туше.

Мера откашлялась.

«Что еще есть по твоему делу?»

«Ну и упёртая же ты. — С тихим смешком он покачал головой. Мера так и не смогла привыкнуть к тому, что чувствует и видит эти проблески Баста через их связь. — Пытаюсь заманить Посейдона на сушу».

«И как ты собираешься это сделать?»

«Понятия не имею. Погоди, Корвус звонит. Поговорим позже, котёнок».

«Баст, будь осторожен».

Но он уже исчез.

На третий день после смерти Морган Мера изучала материалы дела, пока Джулиан звонил своему конфиденциальному информатору, женщине по имени Эмма Морриган, одной из его контактов в Подземном мире.

Место, спрятанное в щелях и закоулках этого города, Подземный мир расцветал после наступления темноты. Проституция, запрещённые заклинания, азартные игры, наркотики — если закон это запрещал, то это можно было найти в тёмных аллеях и забытых улицах Клайфтауна ночью. С восьми вечера до семи утра все отбросы этого города собирались вместе, чтобы либо вести бизнес, либо веселиться. К утру Подземный мир исчезал, чтобы ожить следующей ночью.

— Эм, — сказал Джулиан в трубку. — Твои пташки не щебетали о новом наркотике в твоем районе?

«Её район». Хороший способ назвать Подземный мир.

В любом случае детективу не следует называть своего осведомителя «Эм». Это звучало неформально. В некотором смысле любяще, не говоря уже о том, что было крайне непрофессионально.

«Не осуждай», — предупредила сирена.

Да, Мера вела себя как полная лицемерка. Её отношения с Бастом тоже были далеки от приличий.

Джулиан распахнул глаза и щёлкнул пальцами, привлекая её внимание.

— Можем встретиться с тобой сегодня? — из трубки раздался такой крик, что он убрал мобильный подальше от уха. — Да ладно. Ради старых времён.

Ради старых времён?

Забавно, Мера работала с ним годами и никогда не слышала об Эм. Не то чтобы Джулиан был ей что-то должен. У Меры и самой в своё время было полно развлечений, особенно потому что они не могли быть вместе. Ей нужно было как-то сбрасывать напряжение.

Похоже, ему тоже.

Джулиан беззвучно ликовал, слушая ответ Эммы.

— Спасибо, Эм. Ты не пожалеешь. — Положив трубку, он повернулся к Мере. — У нас свидание завтра утром!

— Почему не сейчас?

Он уставился на неё как на сумасшедшую.

— Нельзя просто так навязывать встречу Эмме Морриган. Если она назначает тебе время и место, считай, что тебе повезло.

— Но… — у Меры зазвонил телефон. Увидев, кто звонит, она с облегчением вдохнула. — Доктор Стоун, — ответила она, включив громкую связь. — Давно не слышались. У вас есть новости?

— Детектив Мореа, — ее голос звучал мрачно и устало. — Не могли бы вы заехать в больницу? Мы в последнем отделении, палата 302.

Мера встревоженно переглянулась с Джулианом.

— Будем через десять минут.

***

Как обычно последнее отделение был пустым.

Вскоре они добрались до двустворчатой двери с металлической табличкой «302», которая вела в просторное помещение, сгодившееся для импровизированной операционной.

Вдоль одной стены выстроилось всевозможное оборудование, а на противоположной стороне… Посейдон в траншеях!

Один из врачей, которых они видели в другой лаборатории, доктор Паскаль, если Мера не ошибалась, лежала на больничной койке. Вокруг неё были разложены пакеты со льдом, а на коже проступали толстые чёрные вены.

Она не выглядела ни испуганной, ни потерянной. Тем не менее запястья и лодыжки доктора были пристёгнуты к поручням кровати в качестве меры предосторожности. Она нормально разговаривала с другим врачом — доктором Хендриксом, если память Мере не изменяла. Тот делал записи и смеялся вместе с ней, пока стоявший рядом аппарат спокойно пищал, фиксируя стабильные показатели жизнедеятельности.

Доктор Стоун стояла у изножья кровати, наблюдая за коллегами.

— Что случилось? — выпалила Мера.