— Вроде того, — ответила она с полным ртом. — У них есть нечто похожее, называется пораго, и это чертовски вкусно. Баст, кстати, готовит отличный пораго. — Она проглотила еду, стараясь игнорировать тоску, кольнувшую сердце при его имени. — Ни лучше, ни хуже, просто по-другому.

Она говорила о пельменях и пораго? Или о чём-то ином?

Посейдон в траншеях…

Мера любила Джулиана большую часть своей взрослой жизни. Они вместе учились в академии, он был её первым и единственным напарником. И первой серьёзной влюблённостью.

До Баста.

Часть её всегда будет любить Джулиана, как напарника и как друга. Но как мужчину… Мера не могла сказать, любит ли она его до сих пор или это просто воспоминание о той любви.

Джулиан был предсказуемым выбором. Безопасным.

А Баст?

Неизведанная территория, на которую никто не ступал.

— Конечно, ты умудрилась найти пельмени и там. Ты словно чуешь их, где бы ни оказалась. — Рассмеявшись, он подхватил палочками лапшу. — Помнишь наши соревнования?

Мера проглотила последнюю паровую булочку. Откинувшись на спинку стула, она довольно улыбнулась и погладила полный живот.

— Очистила целую тарелку за пять минут. У тебя не было ни единого шанса.

Надо отдать Мере должное: она обожала кухню Чжан Хона — государства на Дальнем Востоке. Поскольку там сверхъестественные существа веками преследовали людей, многие выходцы из Чжан Хона мигрировали в другие земли, разыскивая страны, дружественные к людям, такие как Таград, Аль-Рхаэлли или Великий Бенсгог.

Мера слышала, что в Чжан Хоне приветствовали сирен, но никогда не забиралась так далеко, даже в детстве. Путешествие заняло бы месяцы, потому что длительное пребывание вне воды требовало огромных затрат энергии, а значит, пришлось бы делать множество остановок. К тому же, когда королева Ариэлла говорила о чжан-хонских сиренах, она называла их «хилыми предателями».

Мера вздрогнула при воспоминании о королеве Ариэлле. Каждый раз, вспоминая мать, она делала глубокий вдох, напоминая себе, что безумная королева больше не может причинить ей вреда. Мера позаботилась об этом, когда похоронила её на суше, глубже, чем на шесть футов.

— Это было здорово, Мера, — произнёс Джулиан, когда доел свою порцию. — Когда мы были напарниками, я не ценил наши совместные моменты так сильно, как следовало бы. Я рад, что мы можем хотя бы раз провести время вместе.

— Не говори глупостей. — Она отпила свой напиток. — Я больше не исчезну, обещаю.

— Да, я знаю. Я хочу сказать, что мне не стоило так переживать из-за правил. Мы были так близки к тому, чтобы их нарушить. — Он встретил её взгляд. — Мне следовало быть смелее.

— Ворошить прошлое бессмысленно. — А разговор об этом разворошил бы осиное гнездо.

— Не всегда. Помнишь наше последнее дело? То, что было до убийства короля Летнего двора? — Он усмехнулся. — До того как Себастьян Дэй ворвался в нашу жизнь.

Мера старалась сохранять спокойствие, но сердце колотилось с бешеной скоростью, а лицо покраснело.

— А что с ним?

Он провёл рукой по своим светлым волосам.

— Пирс.

О. Пирс.

Они только что закрыли дело, и солнце садилось за горизонтом, заливая пирс номер семь тёплыми оттенками оранжевого и розового.

Возможно, это был восторг от победы, возможно, клубок долго сдерживаемых чувств, но в какой-то момент их взгляды встретились, и ветер нежно шевелил их волосы. Невидимая сила притянула их друг к другу, и они оказались в дюйме друг от друга, её грудь почти касалась его груди.

Они никогда не были так близки к поцелую, как в тот миг, но в последнюю секунду Джулиан отступил.

— Мне следовало поцеловать тебя тогда, — признался он тихо, в его ореховых глазах мелькнула искра вожделения. — К тому же мы больше не официальные напарники, Мера.

То есть на его пути больше не было преград.

Вот дерьмо!

Её сирена усмехнулась:

«Как красноречиво».

Ты похотливая сучка!

Он взял ее за руку.

— У нас, наконец-то, есть шанс попробовать то, чего мы оба так долго хотели, Мера. Тебе разве не любопытно?

— Оба? — Она попыталась уйти от ответа. — Самонадеянно полагать, что все девушки от тебя без ума.

Хороший ответ.

Джулиан поморщился.

— Ты никогда ничего ко мне не чувствовала?

Мере не следовало врать, даже если это была бы чертовски хорошая идея.

— Конечно, чувствовала. И до сих пор чувствую, наверное, в некотором роде. — Вот проклятие! Она делала только хуже. — Прости, Джулс, я не хотела…

— Ты уходишь от ответа.

Она не стала отрицать. Именно это она и делала.

— Давай, Мера. — Он хитро улыбнулся. — Будь со мной честна. И с собой тоже.

В голову Мере пришла ужасная и глупая мысль, которую следовало проигнорировать. Если она полностью свяжет себя с Бастом, это могло плохо закончиться. Они так многого достигли вместе, и всё же она была в одном шаге от точки невозврата.