Пока что.

К сожалению, резкий стук в окно заставил её вынырнуть из своих юношеских фантазий. Она даже не дошла до того момента, когда коренной американец по имени Тарак спас её после того, как плохой парень ранил её в плечо, и они занялись сладкой, чувственной любовью у костра — видимо, рана очень быстро зажила, а на следующий день она возобновила поиски, схватила плохого парня и отвела его к Висельному судье, сделав тем самым Великие равнины снова великими. И свободными от плохих парней.

Такова жизнь.

Она взглянула в окно, сначала на полицейский фонарик, направленный на стекло, а затем на светловолосого, голубоглазого, наполовину латиноамериканца в накрахмаленной чёрной форме и с пистолетом на бедре. Незваный гость размером с холодильник ухмылялся так, что у монахини подкосились бы колени.

Куинси. Конечно, он будет там, чтобы поприветствовать её.

Она открыла дверь и бросилась в объятия своего самого лучшего друга на планете Земля. Не считая Аури. И её хомяка, Джентльмена Джека, но он умер несколько десятилетий назад. Так что Квинси поднялся на ступеньку выше. Она предупредила его на церемонии повышения, что ему предстоит занять очень важную должность. Или так бы и было, если бы хомяки носили обувь. Но Квинси принял все в штыки, уверенный в своей способности бегать на крутящемся колесе и ползать по пластиковым туннелям. Им было пять. Их стремления не были особенно высокими.

Он с усмешкой поднял её с земли, и она завизжала — совсем не по-шерифски.

— Солнечный ожог Фрейр, — сказал он, опуская её на землю и держа на расстоянии вытянутой руки, — я живу и дышу.

Он вёл себя так, словно не видел её десятки лет, хотя на самом деле они встречались за тем или иным блюдом при каждом удобном случае, к сожалению это случалось не так часто, как хотелось бы Саншайн. И даже Новый год они встречали вместе. Правда, с конфискованным бочонком.

Но энтузиазм был приятен.

Тем не менее она бросила на него предостерегающий взгляд.

Он прочистил горло и поправил.

— Викрам. Прости, любимая. Все еще не могу к этому привыкнуть.

— Я уже более пятнадцати лет Викрам.

— У меня свои привычки.

— Ну, я никак не могу привыкнуть к тому, что ты стал «Икс-Меном». - она сжала его бицепс. — Сколько ты ешь?

— Не волнуйся, красавица. Это все мускулы. — он напряг руки чтоб она оценила.

Сан фыркнула. Флирт был частью их игры. Они делали это с детства, еще не понимая, что это значит. Но теперь у них были профессиональные отношения. Их игривые шутки должны были прекратиться… в конце концов.

Он жестом указал на здание.

— Ты готова к этому?

Она снова изучала буквы, её желудок совершал кувырки.

— Я не знаю, Куинс. Как они это сделали?

— Я не могу быть уверен, но готов поставить свой последний пятак на то, что они использовали трафарет.

— Ты забавный.

— Мне нравится так думать.

— Колись, — сказала она, придав своему голосу предостерегающие нотки.

Квинси рассмеялся и решил изучить снег.

— Скажем так, твои родители очень талантливы.

Может, они и талантливы, но Сан искренне переживала за своих маму и папу.

— Они добились моего избрания, Квинс. Без моего ведома.

Он поморщился и похлопал по воздуху, призывая её быть потише.

Она понизила голос до резкого шёпота, который вероятно, звучал отчётливее, чем мог бы звучать её голос.

— Как это вообще возможно? Ведь были дебаты, ради всего святого!

— Кстати, ты отлично справилась. Мне особенно понравились твои идеи о том, как искоренить пьянство за рулём.

Сан ущипнула себя за переносицу, удивляясь, как ей удалось подискутировать с предыдущим шерифом, когда она даже не подозревала, что может быть в числе претендентов.

— Когда-нибудь тебе придётся рассказать мне, как они это сделали.

Ухмылка, которой он орудовал как рапирой, служила двум целям: обезоруживала и очаровывала.

А ведь Сан считала себя невосприимчивой к харизме Куинси Купера. Ну, ладно, иммунитет-то был, но она могла понять, чем он привлекателен. Он стал притягательным магнитом для девчонок — его слова.

В школе Квинси был достаточно популярен. Его очень любили. Но он никогда не был тем, кого можно назвать дамским угодником. Теперь же коренастый — по его описанию, бывший сахарный наркоман — меньше походил на обнимающуюся зефирку а все больше на валун. Его талия узилась, плечи расширились, а улыбка превратилась в то, на что девушки всех возрастов жаждали смотреть при каждом удобном случае.

Как его называли женщины из книжного клуба её матери?

Ах да.

Тупой красавчик.

Она, конечно, рассказала ему это.

Но в глубине души она все еще видела того милого ребёнка, который сдерживал слезы после того, как ободрал коленки на игровой площадке.