Она сделала поворот на 360, чтобы Сан могла лучше видеть.

Сан опустила свою чашку.

— Ты выглядишь потрясающе.

Аури полусерьезно усмехнулась, подошла к ней и взяла кофе из рук матери. Этот ребёнок пил больше кофе, чем она сама. Предупреждения о том, что это замедлит её рост, с годами не умерили её энтузиазма. Сан была так горда.

— Ты нервничаешь? — спросила она.

Аури подняла плечо и выпила половину чашки, прежде чем ответить:

— Нет. Не знаю. Может быть.

— Ты определённо моя дочь. Нерешительность у нас в крови.

— Странно, однако. Настоящая одежда.

Аури всю жизнь училась в частной школе. Ей нравилась академия в Санта-Фе, но она с нетерпением ждала переезда. По крайней мере, так было еще несколько дней назад. Сан почувствовала перемену. Несоответствие. Аури клялась, что все дело в чрезмерной заботе матери, но Сан слишком хорошо знала свою дочь, чтобы отмахнуться от её опасений.

Когда Аури было семь лет, она почувствовала такую же замкнутость, но проигнорировала свои материнские инстинкты. Это решение едва не стоило Аури жизни.

Она не хотела повторять эту ошибку.

— Знаешь, ты все еще можешь вернуться в академию. Она только…

— В тридцати минутах езды. Я знаю. — Аури вернула чашку и взяла пальто, и Сан не могла не заметить намёка на беспокойство в поведении дочери. — Это будет здорово. Мы будем видеться с бабушкой и дедушкой каждый день. Как они и планировали.

— Ты уверена? — неуверенно спросила Сан.

Она обернулась и жестом показала на себя.

— Мама, настоящая одежда.

— Хорошо.

— Клянусь, я больше никогда не буду носить синие свитера.

Сан тихонько рассмеялась и влезла в свой пиджак.

— Или клетку.

— Клетку — Сан задохнулась. — Ты любишь клетчатые вещи.

— Поправка. — после того как Аури забрала свой рюкзак, она подняла указательный палец, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Я любила клетчатые вещи. Я находила их очаровательными. Как белочек. Или миниатюрные кексы.

— О да. Это восхитительно.

— Но когда тебе каждый день навязывают клетку? Гораздо менее восхитительно.

— Понятно.

— Хорошо, — сказала Аури, повернувшись лицом к матери, чтобы окинуть её взглядом. — У тебя все есть?

Сан нахмурилась.

— Думаю, да.

— Ключи?

Сани похлопала по карману брюк.

— Есть.

— Значок?

Она постучала блестящей побрякушкой по сердцу.

— Есть.

— Пистолет?

Она провела ладонью по своему дежурному оружию.

— Есть.

— Здравомыслие?

Веки Сан округлились. Она крутанулась на месте, проверяя, все ли в порядке. У нее осталась всего одна ниточка. Она не могла позволить себе потерять её.

— Проклятье. Где же оно у меня было в последний раз?

— Ты смотрела под диваном?

Продолжая игру, Сан опустилась на колени и стала искать под диваном.

Аури покачала головой и направилась к боковой двери.

— Клянусь, мама. Ты бы потеряла голову, если бы этот милый доктор Франкенштейн не пришил её к твоему телу.

Сан выпрямилась.

— Ты только что назвала меня чудовищем?

Когда дочь только хихикнула, она вскочила на ноги и вышла вслед за ней.

Они вышли на крыльцо, и Сан вдохнула запах хвои, свежего снега и горящих дров из каминов по всему городу.

Аури сделала то же самое и обернулась.

— Думаю, мне здесь нравится, мама.

Утверждение, прозвучавшее в голосе Аури, немного ослабило напряжение, скрутившее живот Сан в узел. Не целиком, но она приняла, все что могла.

— Мне тоже, милая.

Может быть, это все её воображение, но Аури не казалась прежней с тех пор, как она отпустила её на суперсекретную новогоднюю вечеринку на озере. На ежегодную вечеринку, о которой родители и полицейские не должны были знать. Те самые родители и полицейские, которые завели эту традицию несколько десятилетий назад.

Она позволила Аури остаться всего на пару часов. Могло ли там что-то случиться? Аури не была прежней с той ночи, а Сан знала, что может случиться, когда собираются подростки. Атмосфера могла в мгновение ока превратиться из безумного веселья в многочисленные ножевые ранения.

— Знаешь, ты можешь остаться дома еще на несколько дней. У тебя астма разыгралась, милая. И голос немного хриплый. И…

— Все в порядке. Я не хочу отставать, — сказала она.

— У тебя есть ингалятор?

Аури потянулась в карман пальто и достала L-образную штуковину.

— Да.

Тогда их окликнула женщина. Вздорная женщина с седеющими светлыми волосами и нечеловеческой стойкостью.

— Таллихо!

Они обернулись: по снегу к ним шла Элейн Фрейр, а за ней — её напарник по преступлению, грубоватый муж Сайрус Фрейр, с которым она прожила тридцать пять лет.

Сан наклонилась ближе к Аури.

— Твоя бабушка только что назвала меня шлюхой?

— Привет, бабушка. Привет, дедушка, — сказала Аури, не обращая на нее внимания.