— Но эти два компонента, пенис и вагина, никогда не должны встречаться. — Сан помахала указательным пальцем туда-сюда. — Никогда. На самом деле, быть лесбиянкой — это очень современно. Так что, знаешь, ты всегда можешь пойти в этом направлении.

— Мам, быть лесбиянкой — это не выбор.

— Нет, если ты не дашь этому шанс.

— Отлично. — Аури оглядела растущее число зевак. — Я попробую. Ты можешь просто выключить аварийное освещение?

Сан оглядела лица, отражающие красные огни её крейсера.

— Они просто завидуют. Сколько детей твоего возраста получают полицейский эскорт в первый день в школе?

— Мне придётся сменить имя.

— Как правило, вкладка А хорошо подходит к разъёму В…

— Мама!

— …Но не в твоём случае. — Сан сделала драматическую паузу, а затем посмотрела на дочь печальными глазами. — Дорогая, я не хотела говорить тебе об этом, пока ты не повзрослеешь. — она нежно положила свою руку на руку Аури, наполнив её выражением заботы и чем-то сродни сердечной боли. — Но у меня не было выбора. Аури, ты родилась с ужасным, чудовищным уродством…

— Ладно, это что-то новенькое.

— …Ты знаешь. Там, внизу. В твоих недрах.

Аури посмотрела в окно.

— А наша страховка покрывает терапию?

— Поверь мне, когда я говорю, что это нечто, что ты никогда, никогда не захочешь, чтобы увидел мальчик.

— Слишком поздно. Шрамы останутся на всю жизнь.

— Особенно мальчик с пенисом.

— Люди говорят об этом, о шрамах на всю жизнь, но я не думала, что они действительно это имеют в виду.

— Ты просто не захочешь открывать себя для подобных насмешек…

— А я, наоборот…

— …Такого рода издевательств.

Она раздражённо повернулась к матери.

— Этот разговор заставляет меня чувствовать себя очень неловко.

— Ладно, я прекращу, но если что-то случится, просто спроси себя: «ЧБСЛС?».

— Мам…

— Нет, я серьёзно. Каждый раз, когда ты попадаешь в неприятную ситуацию, спроси себя: Что бы сделала Лисбет Саландер?. - она дала дочери минуту, а затем спросила.

— Ну?

Тяжело вздохнув, Аури ответила.

— Она бы порезала суку.

— Именно. А если это не сработает?

Еще один вздох.

— Она бы подожгла суку.

— Точно. А если и это не сработает?

— Мам, — заскулила Аури, переместившись в своем кресле.

— Если это не сработает?

— Отлично. Она уничтожит присутствие сучки в сети и отправит её в тюрьму за детское порно.

Сан положила руки на сердце.

— Я просто… я так горжусь тобой.

— Теперь я могу идти?

— Конечно. — когда Аури открыла дверь, Сан добавила: — Только если ты расскажешь мне, что тебя действительно беспокоит.

Обычно одно лишь упоминание о любимой героине Аури, Лисбет Саландер, поднимало ей настроение. Сан представила свой лучший матерьял и… ничего. Абсолютно ничего.

Теперь она ни за что не отпустит ребёнка. Если придется отпроситься с работы еще на один день, так тому и быть. В последний раз, когда у её дочери была такая резкая перемена в лице, когда Аури скрывала то, что на самом деле происходило под её опасно умной поверхностью, ей было семь лет, и все едва не закончилось самой ужасной трагедией, какую только можно себе представить.

— Все в порядке, мам.

Сан наклонилась вперёд и положила пальцы на переключатель на приборной панели.

— Ты слышала сирену на этой малышке?

Руки Аури взметнулись вверх в знак капитуляции.

— О, Боже, хорошо.

Победив, Сан откинулась назад и дала Аури минуту, чтобы прийти в себя.

Закрыв дверь, чтобы никто не услышал, она тихо сказала:

— Просто я знаю, как ты волнуешься.

В груди Сан сжалось сердце, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

— А у меня астма, и я знаю, что это тебя очень беспокоит.

Это помогло.

— Дорогая, твоя астма меня не беспокоит. Я, конечно, ужасно тебе сочувствую, но… — она вспомнила то утро, когда две недели назад нашла Аури без сознания в ванной. — Когда я нашла тебя на полу…

— Я знаю. Мне жаль, мам.

— Аури, — сказала Сан с раздражением. — Зачем ты это делаешь?

— Что делаю? — спросила она, откинувшись на спинку кресла, словно внезапно придя в себя.

— Каждый раз, когда у тебя случается приступ, каждый раз, когда ты заболеваешь, ты извиняешься. Как будто это твоя вина.

Аури скрестила руки, её плечи поникли.

— Я знаю. Я просто… я не хочу, чтобы ты переживала.

— О, милая. — Сан наклонилась и положила руку на поникшие плечи дочери. — С чего ты это взяла?

— Я просто не хочу быть проблемой.

Сан закрыла глаза и отгородилась от тисков, сдавивших её грудь. Аури всегда была такой. Она всегда извинялась за то, что заболела. Или пролила молоко. Или, черт возьми, даже споткнулась. Что за ребёнок извиняется за то, что споткнулся?

И все это началось в тот переломный период, который Сан называла Тёмным веком.