Густые облака впитывали яркие краски рассвета и разбрызгивали их по небу, словно художник-маньяк, раздобывший новую бутылку «Аддерола». Оранжевый сок и сахарная вата сталкивались и переплетались, делая небо похожим на акварель, оставленную под дождём. Яркие оттенки отражались в хлопьях, падающих вниз и припудривающих пейзаж.

Сан была дома.

Спустя почти пятнадцать лет, она была дома.

Но надолго ли?

Нет. Это был неправильный вопрос.

Где-то между её исполнением в караоке песни «Кто выпустил собак?», которое граничило с гениальностью, и пятой рюмкой текилы они с Хосе выяснили это еще накануне вечером.

Это была возможность, которую она одновременно предвкушала и боялась. Раз уж ей поднесли работу на блюдечке с голубой каёмочкой, она останется здесь до тех пор, пока не найдет человека, похитившего её в семнадцать лет. Она останется здесь до тех пор, пока его не привлекут к ответственности по всей строгости закона. Она останется здесь до тех пор, пока не прольёт свет на самое мрачное событие в своей жизни, и тогда она навсегда забудет этот город.

Вопрос был не в том, как долго она здесь пробудет, а в том, сколько времени ей понадобится, чтобы привести свой худший кошмар — в буквальном смысле — к правосудию.

Она заправила за ухо прядь светлых волос и оценила гостевой дом, который построили её родители, изучив его уже в тысячный раз за это утро. Благодаря сводчатым потолкам и большим окнам домик в Тосканском стиле с двумя спальнями казался больше, чем был на самом деле.

В общем, все было неплохо. Совсем неплохо. Он был блестящим, новым и теплым. А тот факт, что он находился на территории её родителей, всего в пятидесяти шагах от их задней двери, удивительно успокаивал.

Она много работала детективом. Конечно, в качестве шерифа ситуация не изменится. Возможно, даже станет хуже. Приятно было знать, что Аури, этот яркий плод её чресел, будет в безопасности.

Девочка чувствовала себя в маленьком туристическом городке как дома, поскольку с двух лет каждое лето проводила в Дель Соль с бабушкой и дедушкой. А то, что она кружилась по дому, когда они впервые оказались здесь, словно пьяная балерина, тоже верный признак того, что с ней все будет в порядке.

Как и предполагали Сайрус и Элейн Фрейр, Аури все понравилось. Родители Сан отличались решимостью.

И это возвращало её к вопросу об их злодеянии. Они жили в доме, который построили её родители. Доме, который родители построили специально для Сан и Аури, несмотря на то что они настаивали будто это просто гостевой дом. У них не было гостей. По крайней мере, гостей, которые оставались бы на ночь. Дом был еще одним признаком того, что они давно планировали эту засаду.

Они хотели, чтобы она вернулась в Дель Соль. Сан знала это с того самого дня, как уехала с ребёнком на руках и обидой в сердце. Но не на родителей. В том, что случилось, не было их вины. Обида, разъедавшая её годами, была вызвана недовольством жизнью в целом.

Иногда тебе выпадает хреновая карта.

Но если быть честной с собой — а ей хотелось думать, что так оно и есть, — то мучительные страдания от безответной любви, возможно, сыграли в этом свою крошечную роль.

Поэтому она побежала, совсем как одурманенная школьница, хотя далеко не ушла, тоже, как одурманенная школьница.

Изначально она жила в Альбукерке, всего в полутора часах езды от Дель Соль. Но несколько лет назад она переехала в Санта-Фе, сначала как офицер, а затем как детектив полиции Санта-Фе. Она была всего в тридцати минутах езды от родителей и надеялась, что близость облегчит им её отказ от всего, что связано с Дель Соль.

Этого не произошло. И теперь Санни придётся расплачиваться за их дерзость, за их отчаянную попытку вернуть её в лоно общества. Как и Аури. Тот факт, что они не приняли во внимание будущее Аури, когда придумывали свою схему, раздражал. Настолько, что при каждой мысли об этом у Сан начинались приступы гипервентиляции.

Голос Аури донёсся до нее, лиричный и воздушный, как пузырьки в шампанском:

— Тебе очень идёт.

Сан повернулась. Ее дочь, невысокая и в то же время более высокая, чем она имела право быть в свои четырнадцать лет, стояла в дверях своей комнаты, заправляя футболку в джинсы и жестом показывая на форму Сан.

Вместо того чтобы принять комплимент, Сан улучила момент, чтобы полюбоваться девочкой, которая украла её сердце через три секунды после рождения. Это произошло за две секунды до того, как Сан объявила новорожденную самой красивой из всех, что когда-либо видел этот мир.

С другой стороны, Саншайн только что родила трёхкилограммового велоцираптора.

Ее суждения могли быть искажены.

Хотя вряд ли.

К двум годам девочка унаследовала способность останавливать поезда на своем пути. Ее внешность была достаточно необычной, что считалась сюрреалистичной. К сожалению, ни одной из своих черт она не была обязана Саншайн. Или её бабушке и дедушке, если уж на то пошло.