— На меня, — повторил он. — И на всех моих ребят. Ты не видишь, что ты с нами делаешь? Неделю! Мы неделю готовы глотки друг другу перегрызть за один твой взгляд. Мы договорились, что никто не делает к тебе первый шаг, чтобы не поубивать друг друга. И, как видишь, ни хрена это не работает!

Я обернулась и встретилась глазами с Данилой.

Он стоял в стороне. Кусал губы, которые я ещё минуту назад чувствовала на своих.

И на меня обрушился стыд, такой жгучий, что вспыхнули уши...

Я попятилась и ударилась спиной о что-то твёрдое, широкое и тёплое. Чьи-то ладони тут же легли мне на плечи.

Олег.

— Не повышай на меня голос, — выдавила я, глядя на Яра.

— Яр, успокойся, — сказал Олег за моей спиной. — Хватит.

Потом он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на виске:

— Но вообще-то он прав. Может, ты уже определишься? Кто из нас тебе нравится?

Сказка о Царевне и семи богатырях 12

Я огляделась.

Мужчины собрались вокруг меня кольцом.

Семь огромных самцов, растрёпанных, с горящими голодом глазами, и на меня смотрели все...

Тимур. Гриша. Стёпа. Паша. Данила. Олег. Яр.

И я поняла страшную вещь...

Я просто не могу выбрать!

Мне нравились все.

Каждый.

По-своему, но каждый до дрожи и до той самой скручиващей спирали между ног. .

Я не могла выбрать, потому что выбрать значило отказаться от остальных, а отказаться я не могла...

Мне было так хорошо эту неделю. Так хорошо стоять в центре этих взглядов, чувствовать себя красивой, желанной, нужной, необходимой, что от одной мысли остаться без этого хотелось выть.

Они подошли ближе.

Стена тел сомкнулась. Воздух вокруг стал плотным от мужского жара. От дыхания, от запаха кожи, от электричества, которое трещало между нами так явственно, что волоски на руках встали дыбом.

Грудь поднималась и опускалась, я не могла вдохнуть до конца, будто под рёбра вставили распорку.

Щёки пылали.

Горло пересохло.

Низ живота тянуло и скручивало горячим узлом, и я боялась, что они всё это видят, всё это слышат, чувствуют, как пахнет моё волнение. И моё возбуждение.

— Я... — прошептала я сорвавшимся голосом. — Я не думала... в таком ключе...

Я врала. Думала. Каждую ночь до мокрых трусов о них думала.

— Всё, — вдруг сказал Паша. Голос у него был глухой, но твёрдый. Он шагнул вперёд, взял меня за правую руку и потянул к себе. — Хватит на неё давить. Видите, Марья не хочет говорить. Пусть идёт к себе.

Я не успела вдохнуть.

Левую руку схватила другая рука, железная, горячая, и меня дёрнуло в другую сторону так, что мир кувыркнулся.

Яр обхватил меня за талию и вжал в себя.

— Может, не будешь решать за неё? — бросил он Паше поверх моей головы. — Мне кажется, она очень даже не против здесь находиться. Мне кажется, наша компания её вполне устраивает. Пусть выберет, и закроем уже этот вопрос.

Он держал меня так крепко, что я чувствовала каждую его мышцу сквозь футболку: напряжённые, раскалённые, твёрдые, как канаты.

Но ещё сильнее чувствовала внизу...

Через его джинсы... плотно, горячо, совершенно недвусмысленно в меня упирался его член.

Твёрдый.

Мир сузился до этого места. Из лёгких вышел весь воздух, и я задохнулась по-настоящему, с коротким сорванным всхлипом, который он не мог не услышать.

Яр не двигался.

Только пальцы на моей талии сжались сильнее, и по его телу прошла мелкая, сдерживаемая дрожь.

Я запрокинула голову и посмотрела ему в лицо снизу вверх.

Дышала я часто и мелко, как после бега. А он смотрел вниз, на меня, потемневшими, почти чёрными глазами.

— А если... я не могу решить?.. — выдохнула я.

Голос дрожал. Колени дрожали. Всё во мне гудело от неправильного запретного возбуждения.

Между ног тянуло так сильно, что я боялась упасть, если он отпустит.

Яр не отпустил.

Напротив.

Он перехватил меня второй рукой и развернул к себе лицом одним коротким движением. Я впечаталась в него всем телом, теперь уже грудью к груди.

Наклонился.

— Тогда придется помочь тебе определиться, — хрипло сказал он.

И впился в мой рот.

Сразу без разрешения проталкивая между моих губ свой требовательный язык!

Сказка о Царевне и семи богатырях 13

Какой же у него горячий и развратный поцелуй! Со вкусом крови и железа. Совсем не похож на поцелуй Данилы на кухне.

Меня буквально током прошило от затылка до пят, так, что подогнулись ноги.

Я вцепилась пальцами в его футболку. Из горла вырвался глухой стон, которого я у себя никогда не слышала.

Мир рассыпался... Остались только его рот, его руки, жар, и пульс, бьющийся так сильно...

Но меня вырвали из его объятий!

Резко, с силой, так, что я качнулась и чуть не упала. Чья-то рука подхватила меня под спину.

— Ты охренел, Яр? — процедил он сквозь зубы.

Я успела увидеть, как у Яра дёрнулась скула.