Но самое удивительное, что глаза были моими! Тот же разрез и даже цвет — зеленовато-оливковый. Правда, ресницы чуть темнее, чем волосы, и опять же ни грамма косметики на лице. Оттого оно казалось довольно свежим и бледным.

— Татьяна Николаевна, вы здесь? Добрый вечер, — в гардеробную вошла приятная девушка лет двадцати, румяная и пухлая. — Глафира Федоровна велела вас проводить до дому, говорит, что вы нехорошо себя чувствуете.

— Да, есть такое, Маша, — ответила я, тут же поняв, кто это.

Девушка улыбнулась в ответ и быстро начала рыться в одном из шкафчиков, тоже одеваясь.

— Я скорехонько, Татьяна Николаевна. Провожу вас, мне всё равно в ту же сторону, что и вам идти.

Я молча кивнула, продолжая рассматривать свои вещи.

— Такая смена тяжёлая сегодня была, — продолжала тараторить Маша, снимая медицинский фартук и косынку. — И как вы, Татьяна Николаевна, выдерживаете по трое суток подряд дежурство? У вас же работы в три раза больше моего.

— Привычка, — ответила машинально я, заканчивая осмотр саквояжа.

Обнаружила ещё бумажку — выписку: талон на бесплатное питание в больничной столовой и ключи. Похоже, от квартиры или дома.

Закрыла саквояж и полезла в шкаф за своими ботиночками. Сняла удобные тёмные туфли на маленьком квадратном каблуке, аккуратно поставила в шкаф. Чуть задрала юбку. Как я и думала, на мне были тонкие шерстяные чулки, плотные, чёрные, которые держались на смешных подвязках, которые спускались от специального пояса на талии. Такие в детстве я видела у своей бабушки, той, что служила горничной до революции у богатых дворян.

— Ладно. С этим буду разбираться позже, — буркнула я себе под нос, опуская юбку.

— У вас характер — кремень, Татьяна Николаевна. Восхищаюсь я вами, вашей трудоспособностью. Я же понимаю, отчего вы так стараетесь. Без вас тут всё рухнет в отделении. Вы же нас, сестёр, как дочерей опекаете, всё время наши промахи перед Егором Борисовичем прикрываете. Только начальство этого не ценит.

Вот как? Значит, начальство меня не ценит. Но отчего? Если я такой хороший сотрудник.

— Маша, перестань, — смущённо ответила я, остановив поток её дифирамбов в мою сторону. — Говорю же, всему можно научиться. И вы все сможете.

Девушка покачала головой.

— Не скажите. Я вот никак привыкнуть не могу. Могу только через день по смене работать. После четырнадцать часов с ног валюсь, на следующий день до полудня отсыпаюсь.

По четырнадцать часов смена? Лихо. Я даже на миг перестала завязывать ботиночки.

Ну ничего, справлюсь. Но три дня подряд? По четырнадцать часов. Да уж. Такой ритм я выдерживала только когда была война. Но тогда все работали на износ. Всё для победы.

Сунула записку «доброжелателя» с адресом также в саквояж и обернулась к девушке. Она уже оделась.

— Вы готовы, Татьяна Николаевна? Пойдёмте тогда? А то уж скоро темнеть будет. Всё же весна ещё только.

— А какое сегодня число, Маша? Что-то я совсем в прострации от этих смен. Не могу сообразить, когда мне на работу снова.

— Десятое апреля сегодня. Вам через два дня на службу. Я сегодня специально посмотрела, что послезавтра я без вас работать буду. Жаль.

Так понятно. Работаю три смены, два дня на отдых. Что-то такое я видела, типа расписания, в моей записной книжке, когда пролистывала её сейчас. Надо будет изучать подробнее.

Я вздохнула. Ну всё, надо идти домой. Как-то осваиваться в этой новой жизни. Похоже, я здесь не на один день. Но пока мне всё было непонятно.

Мы с девушкой пошли по длинным коридорам.

Больница хоть и выглядела аскетично и бедненько, но всё вроде здесь было просторно и светло. Да, покрашенные стены, да, лавки вместо мягких диванчиков, но всё было очень чисто, и воздух был свеж. Здесь явно следили за чистотой — главным критерием для хорошей работы любой больницы.

Неожиданно нам навстречу попалась очередная медсестра.

— Татьяна Николаевна! Как хорошо, что вы ещё не ушли! — окликнула она меня. — Будьте добры, помогите мне. Там пациента сильно рвёт, совсем плохо ему. Как бы не помер. А доктор Штерн ушёл на операцию и ещё не возвращался. А я не знаю, что и делать. Вы бы глянули одним глазком.

Глава 5

— Пойдемте, — откликнулась я и, небрежно бросив пальто и шляпку на лавку в коридоре, велела девушке: — Маша, подожди меня тут, пожалуйста. Ты же никуда не опаздываешь?

— Я подожду, Татьяна Николаевна, не беспокойтесь.

Я кивнула и поспешила за медсестрой. Мы вошли в мужскую палату, где лежали на койках трое мужчин. Одного из них в этот момент сильно рвало, и он, склонившись над небольшим тазиком, жутко хрипел.

Я приблизилась к нему, быстро оглядела его столик: на нем стоял стакан недопитого морса или компота. Мужчина был сильно бледен. Он едва взглянул на меня и его снова вырвало.

Я невольно увидела в ногах кровати больного небольшую дощечку, там мелом было кратко написано его заболевание, дата недавней операции на желудке и его состояние.