— Ну как, оклемались, Татьяна Николаевна? Что-то вы бледная очень, — спросила женщина, вглядываясь мне в лицо. — Может Евлампия Степановича позвать, он осмотрит вас. Он вроде ещё не ушёл домой.

Снова они про этого Евлампия. Кто он такой? Зав отделением или простой врач?

— Не надо. Я нормально себя чувствую. Только голова сильно кружится.

— Это нехорошо. Вас бы до дому проводить. Давайте я медсестру какую к вам пришлю? Марью, например. У неё тоже дежурство окончилось. Она вас и проводит до дому. Ей все равно по пути.

— Спасибо, это было бы неплохо, — ответила я, думая о том, что это даже очень хорошо, если меня проводят.

Наверняка эта Марья знает, где я живу, а точнее, где живет Татьяна Николаевна. А вот я сама этого не знала, так что помощь мне точно не помешает.

— Вот и славно, — согласилась женщина. — Ну тогда я дальше побегу. Мне ещё уколы в трёх палатах ставить.

— Да, конечно. Ступайте.

Женщина уже устремилась к двери, а я встала на ноги, снова осматривая себя, щупая. Моя внешность, руки и тонкая талия были мне в новинку. Но старая медсестра по-другому восприняла моё замешательство и на ходу обернулась, снова внимательно посмотрела на меня.

— Вы точно не хотите, чтобы Евлампий Степанович осмотрел вас?

— Нет. Я в порядке, Глафира Федоровна. Спасибо.

— Хорошо. Марье скажу, чтобы проводила вас. Вы бы пока шли одеваться-то, в гардеробную, а то уж скоро темнеть будет.

Она указала рукой куда-то в коридор, и я кивнула.

Оставшись одна, я прошлась по перевязочной, ища на стене зеркало. Мне надо было немедленно увидеть себя. Неизвестность не просто нервировала, а пугала. Но ничего не нашла.

Спустя пять минут вышла в небольшой коридор, прошла мимо двух закрытых дверей и заметила напротив дверь с надписью: «Гардеробная». Так, отлично. Надо было отыскать свою одежду и идти домой, ах да, ещё найти эту медсестру Марью, чтобы не заблудится.

Я всё трясла головой, она была какая-то дурная и очень медленно соображала.

Я прошла в небольшое затхлое помещение. Шкафчики располагались длинными рядами, вертикально. Я огляделась. И как тут найти свой?

Подошла вплотную к первому и с облегчением выдохнула. Шкафы были подписаны. Прямо как в детском саду. С вставленной в них карточкой, написанной от руки. Полное имя и фамилия на каждом.

Я быстро начала искать своё имя. Его я знала. Нашла в самом конце.

— Обвинцева Татьяна Николаевна, — тихо прочла я. — Так, фамилию тоже теперь знаю.

Глава 4

Я начала дергать шкафчик, он оказался заперт. Но тут же на ум пришел спасительный ответ, где может быть ключ. Начала рыться по своим карманам. Нашла его на цепочке, пристегнутым вместе с круглыми часами, во внутреннем небольшом кармане платья. Кстати, очень удобно. Ключ не выпадет во время активных действий и не затеряется.

Попутно открыла часы. Они были небольшие, но похожие на те, что носили мужчины в старину на цепочке в кармане сюртука или жилета. Было около шести вечера. Сунула часы обратно.

Быстро распахнула шкафчик и начала осматривать его содержимое. На вешалке висело простое темно-синее пальто, длинное и из дорогой шерстяной ткани, шляпка в тон, совсем без украшений, светло-голубой шелковый шарфик, перчатки, черные ботиночки и носочки в них. Вполне приличное одеяние. Все в антрураже дореволюционной России.

Увидела небольшой коричневый саквояж. Также из добротной, качественной кожи.

Значит, все же я жила в достатке, не бедная медсестра. Но опять же, как иначе, если муж — профессор и заведующий хирургическим отделением, как я уже знала. Об этом шептались медсестры в перевязочной, пока я приходила в себя.

Подхватив саквояж, я присела на ближайшую крашенную лавку и раскрыла его. Начала перебирать содержимое, внимательно рассматривая каждую вещицу.

Нашла бумагу — паспорт. Прочла его, удостоверилась, что там мое имя. Посчитав дату рождения, поняла, что мне всего сорок три года. Сопоставила год рождения в паспорте с действующей карточкой на льготные товары в какой-то бакалейной лавке. Немолодая я, конечно, но и не старая еще. Хотя в это время, наверняка, я считалась уже дамой в возрасте. Здесь замуж выходили в шестнадцать, а в двадцать уже старая дева.

А еще удостоверилась, что точно попала в прошлое. В 1877 год. В Петербург. Все прочла все в той же карточке от бакалейщика, лежащей в кармашке.

Далее обнаружила круглый смешной кошелек, там деньги. Шесть рублей с копейками. Старинные, потертые, медные и серебряные монетки. Много это или мало — я пока не могла сообразить. Нашла носовой платок, небольшая записная книжка, перчатки.

Главное, нашла небольшое зеркальце и тут же начала рассматривать себя. Это была совсем не я. Точнее, не я — Матрёна из будущего. Тонкие, благородные черты овального лица. Бледная кожа, прямой нос, красивые губы. Густые светлые волосы, чуть завитые и собранные вверх в затейливый пучок на затылке.