Глава 27: Эхо прошлого

Возвращение в город после двух недель, проведенных на крымском побережье, показалось мне резким и болезненным пробуждением от прекрасного сна. Пыльный, раскаленный июльским зноем мегаполис встретил нас душным маревом и шумом бесконечных строек. Больше не было прохладного соленого бриза, ласкового шепота волн и беззаботных вечеров в маленьких кафе под открытым небом. Наша сказка закончилась, оставив после себя лишь ровный золотистый загар на коже и банку с мелкими ракушками на кухонном окне.

Полина уехала к родителям в тот же день, как мы вернулись из Севастополя — соскучилась по семье, да и её мама настойчиво требовала возвращения дочери после двух недель разлуки. А я отвлеклась на то, чтобы привести квартиру в порядок после нашего отсутствия и разобрать вещи.

Календарь неумолимо приближал меня к тридцатому июля. Двадцать девятого июля, когда солнце уже клонилось к закату, я сидела на кухне, сжимая в руках смартфон. Стоит ли предупредить Елену о своем визите? С одной стороны, бабушка похоронена на их частной территории, и я, по сути, не имею права являться туда без спроса. С другой — я чувствовала себя там настолько чужой, настолько посторонней, что мысль о звонке Елене Александровне казалась мне неловкой. Но гордость и правила хорошего тона боролись во мне. Наконец, я глубоко вздохнула и набрала сохраненный номер хозяйки дома.

Трубка долго издавала длинные, монотонные гудки. Каждый из них отдавался в моей голове тяжелым ударом. Никто не ответил. Я сбросила вызов, глядя на потемневший экран. Звонить Артуру? Нет. Эта мысль была табу. Я слишком долго выстраивала свою новую жизнь, чтобы снова добровольно броситься под гусеницы его контроля.

— Поеду на авось, — тихо произнесла я в пустоту кухни. — В конце концов, они не могут быть настолько жестокими, чтобы не пустить меня на могилу в годовщину.

Утром тридцатого июля я оделась в простое черное платье из тонкого трикотажа, собрала волосы в аккуратный пучок на затылке и вызвала такси. Полина, позвонила с утра, предлагая поехать со мной, но я мягко отказалась — это был мой личный путь.

Дорога за город тянулась бесконечно долго. Когда машина наконец затормозила у кованых ворот усадьбы, дорогу нам преградил охранник. Из будки вышел незнакомый мне мужчина в строгой форме — за это время штат охраны, судя по всему, обновился.

Я опустила стекло, впуская в салон горячий воздух.

— Добрый день, — вежливо произнесла я. — Я Есения, внучка Анны Николаевны. Прежней экономки. Я приехала навестить могилу бабушки. Сегодня годовщина ее смерти.

Охранник оглядел меня через проем, сверился с какими-то записями в своем телефоне и покачал головой.

— Вашего имени нет в списке посещений, девушка. Подождите в машине, мне нужно связаться с домом для получения разрешения на пропуск.

Он ушел в свою будку. Ожидание длилось около пяти минут, которые показались мне вечностью. Наконец охранник вышел, нажал на кнопку пульта, и тяжелые ворота начали медленно расходиться в стороны, открывая вид на идеальную, ухоженную аллею.

— Проезжайте. Вас встретят у бокового входа.

Такси медленно покатилось по гравийной дорожке. Когда машина остановилась у бокового крыльца, я расплатилась с водителем, вышла на улицу и замерла. На крыльце меня уже ждали.

Леон стоял, небрежно прислонившись спиной к колонне, засунув руки в карманы брюк. Рядом с ним, изящно покачивая бокалом с напитком, стояла Виктория. На ней был дорогой льняной сарафан кораллового цвета, а её идеальные светлые волосы были собраны в высокий хвост. При виде меня Леон ухмыльнулся своей привычной улыбкой. Виктория же лишь скользнула по мне ленивым взглядом и тут же отвернулась, словно перед ней было пустое место.

— Надо же, какие гости, — лениво протянул Леон, спускаясь по ступеням. — Приехала навестить могилку своей бабки?

Внутри меня начало подниматься давно забытое чувство омерзения. Я посмотрела на него убивающим взглядом.

— Да, Леон. Сегодня годовщина. Я пройду к кладбищу?

— Проходи, конечно, — он издевательски развел руки в стороны. — Мы ведь не звери какие-то, чтобы не пустить сиротку поплакать над холмиком.

Я ничего не ответила. Сжав зубы, развернулась и быстрыми шагами направилась по тропинке вглубь сада.

Частное кладбище Александровых под плакучими ивами встретило меня тишиной и прохладой. Могила бабушки была в идеальном состоянии: аккуратный надгробный памятник из черного мрамора, живые цветы в вазонах — Лариса, прежняя экономка, явно следила за этим местом на совесть.

Я опустилась на колени перед плитой, провела ладонью по горячему от солнца черному камню. С портрета на меня смотрела бабушка — строгая, собранная, с едва заметной теплой грустью в глазах.

— Привет, бабуль, — тихо прошептала я, чувствуя, как слезы медленно катятся по щекам. — Вот и прошел год. Я справляюсь. Учусь в университете, живу так же в квартире. Поля всегда со мной…