«И этот…» — вновь подумал король. — «Трусливый, привязанный к мамаше и надменному братцу, во всем ими ведомый».

В который раз король задумался над тем, как сможет кого-то из них оставить вместо себя на престоле. Пока это виделось ему позором для всего рода Тингов и сущим кошмаром для Баата.

— У меня не так много времени, Голия. — уведомил Руолан, у которого времени не было вовсе. — Что случилось ?

«На этот раз» — не добавил он.

Королева игнорировала его, продолжала шептать в углу и скрести ногтями стену.

Руолан выждал положенное время и еще раз позвал королеву. Подождет еще и уйдет, решил он. Эта комната и эта женщина сильно давили на него, он не мог здесь долго находиться.

— Ты скучаешь по ней? — внезапно донеслось из угла громко , четко и с упреком.

— По кому? — опешил король, потому что ни одно имя не пришло ему на ум. Разве что Юнсу, но Голия точно не спросила бы про нее.

— По Алике! — почти закричала королева.

Руолан опешил еще больше, даже потерял дар речи на какое-то время. Он не слышал это имя очень давно. И еще дольше о нем не вспоминал.

Ториан с обвинением посмотрел на отца. Так, словно тот имел какую-то любовницу, о которой знал весь двор, но молчал.

— По Алике??? — смог произнести король. — Голия? Что за бред?

— Ты считаешь, наша мать бредит? Что она ненормальная? Может, ты считаешь, что она сумасшедшая? — взвился Ториан.

«На самом деле, так оно и есть» — подумал Руолан, но вслух сказал:

— Я с уважением и страстной любовью отношусь к вашей матери, но сейчас она задает вопрос, который, право, мне совсем непонятен.

— Ты прикидываешься идиотом? — истерично смеясь, уточнила Голия. — Ты забыл, кто такая Алика?

— Я не забыл, но…

— Хочешь сказать, ты ее не любил???

Руолан замер. Собрал все силы, какие было возможно, и спокойным сухим тоном сказал:

— Мне бы хотелось, чтобы ты не копалась в прошлом, Голия, оно всегда болезненно отзывалось в тебе. Позаботься лучше о своем здоровье и досуге. Думается мне, что дурные мысли посещают тебя именно из-за недостатка второго.

Руолан коротко кивнул, развернулся и направился к двери. Едва успел взяться за ручку, как ощутил боль в лопатке. Голия швырнула в него подсвечник.

Как она его так сумела кинуть, удивился Руолан, подняв тяжелый подсвечник, валяющийся у ноги. Или этот гаденыш Ториан сделал это?

Игнорируя боль, Руолан повернулся, посмотрел на глядящих на него, как бараны, сыновей, поставил подсвечник на комод и вышел из комнаты.

Только в коридоре позволил себе скривиться от боли и размять лопатку, которая — он знал — еще долго будет о себе напоминать.

Глава 13

— Почему мы не ощутили ауру Шатронда?

Я ходила туда-сюда мимо камина в бордовой комнате и задавала одни и те же вопросы:

— Как он смог проникнуть в мою комнату так, чтобы я не заметила?

— Почему Ваарко его не почуял?

— Почему его не почуял Карро?

— Где он скрывался весь месяц? Сидел где-то в замке и ждал?

— Откуда он знал, что я точно вернусь сюда?

Карро молча сидел за столом и наблюдал за огнем. Его можно было принять за статую — даже угольно-черные глаза не моргали.

Он пришел недавно и застал меня за тем же самым, только вопросы я задавала про себя.

Выслушав, что произошло, он ни слова не сказал, и уставился в пустоту, потирая бородатый подбородок.

Я все так же продолжала наворачивать круги, когда Карро все же решил заговорить:

— Возможно… Я всего лишь предполагаю, что возможно, Шатронд обладает каким-то даром, о котором никому неизвестно, даже тебе.

— Я была уверена, что все о нем знаю! — воскликнула я. — Ведь… ведь…

Я не смогла договорить, но Карро продолжил за меня:

— Ведь на протяжении тридцати лет вы были самой могущественной и нерушимой парой?

Я сглотнула и неосознанно обняла себя руками.

Карро всегда это знал и молчал. Он думал, что я этого не помню, но я все помнила. Особенно то, что перед Шатрондом был Корил, к которому у меня были чувства. Конечно, они были не такие, как к Гоннику, и после возвращения памяти успели потускнеть, но они никуда не ушли.

Вот о чем старик спрашивал, когда мы возвращались из пещеры. Уверена ли я, что смогу избавиться от него? Он имел в виду не Шатронда, а человека, в которого я была когда-то влюблена.

— У меня две недели. — сказала я и удивилась треснувшему на середине фразы голосу.

— Значит, до следующего полнолуния. — посчитал Карро.

— Что мне делать? Прятаться? Я не спрячусь от него.

— Ты не спрячешься от него.

— Постоянно скитаться, как это делал ты? Не уверена, что смогу это делать так же умело.

— А я не уверен, что и это поможет. — устало вздохнул Карро. — Шатронд гораздо искуснее в следопытстве, чем другие кнарки.

И он был прав.