— По-моему, это очевидно. — сказал Аркин.

— Чтобы я помогала вам в делах…

— Вовсе нет! Уже нет!

Я ничего не ответила. Крысеныш принес последние блюда и скрылся в своем темном углу.

— Митра? — мягко позвал Аркин. — Повернись к нам.

Я сжала зубы.

— Пожалуйста. — добавил он.

Я закрыла глаза, выдохнула сгусток безысходности и повернулась.

На меня смотрели три пары глаз: одни черные и две пары голубых.

— Выход есть. — осторожно произнес Аркин. — Просто мы его еще не нашли.

— Мы? — уточнила я чуть ли не с улыбкой.

— Мы. — твердо повторил Аркин. — Я не буду кидать громких слов, что мол мы одна семья, должны поддерживать друг друга, нет.

Я подняла бровь.

— Но мы приняли тебя под наш кров, — продолжал он. — А стало быть, ты под нашей защитой, даже если она не работает против Шатронда или Бадзун-Гра.

У меня дернулся глаз.

— Ты теперь с нами, а мы своих не бросаем. Поможем всем, что в наших силах. И не стоит нас недооценивать. — улыбнулся Аркин. — Мы многое можем.

Стало ли мне легче? Нет. Но я кивнула и даже выдавила тень от тени улыбки.

Я знала, что братья многое могут, но вот что из этого поможет против Шатронда…

— Прошу за стол! — пригласил Аркин, отодвинул мой стул и придвинул, когда я села.

Стол, как обычно, ломился от яств, но я не испытывала тот же аппетит, что всегда перед ужином. Ни аппетита, ни азарта, с какого блюда начать и каким десертом закончить. Если бы на столе лежал только один кусок черствого хлеба с плесенью на корке, я бы так же смотрела на него, как сейчас на все эти изысканные творения поваров красного замка.

— Поешь что-нибудь. — Аркин словно прочел мои мысли.

Я вздохнула и взяла медовый миндаль. Вспомнила о Рее, как и каждый раз, когда видела любимое лакомство. И конечно, сразу вспомнила о Тингах, Хозяйке Мэриэтте, о Гоннике, о Юнсу и даже о бесячей Герике, которой я то и дело вырывала рыжие патлы. Все мертвы, а я?

Стоило ли проживать эти тридцать лет, если все, кто мне был бесконечно дорог, умерли?

Остались только я, Руру, который не знает о моем существовании, и Корил, который больше никогда не будет Корилом.

В этот раз все ели молча. В воздухе витали дурные мысли и отчаяние. Не знаю, как ощущали себя Карро и братья, но мое сердце отбивало такой нервный ритм, что дышать было тяжело.

И когда я уже была готова бежать в свою комнату и орать в подушку, раздался голос Аркина:

— Эта тишина, мягко говоря, давит.

Я посмотрела на него исподлобья.

Сейчас рассказать ему, кто он?

— Предлагаю разбавить ее. — продолжал Аркин. — Как насчет интересного рассказа из детства? С каждого по одному.

Я нахмурилась. Мало того, что мне в принципе не хотелось разговаривать, так еще и что-то из детства, которое я так тщательно скрывала.

— Давайте попробуем. — неожиданно поддержал Карро, который вообще никогда не говорил о прошлом.

Тишина.

— И кто же начнет? — сухими губами спросила я.

— Раз я предложил, значит, я и начну. — ответил Аркин.

Все кивнули и сели поудобнее, словно настал читательский час.

— В детстве, — начал Аркин. — Мамка больше любила Анцеля, чем меня…

— Это неправда. — сказал Анцель.

— Еще какая правда, брат. — засмеялся Аркин. — И ты это знаешь. Тебе всегда доставалось все самое лучшее, и еда самой первой появлялась именно в твоей тарелке.

«Конечно, ведь ты не был родным ребенком» — подумала я и стыдливо отвела глаза в сторону.

Анцель хотел что-то сказать, но Аркин опередил:

— Я не в обиде, брат, все нормально. И рассказ мой не об этом.

— Хорошо. — Анцель кивнул и принялся слушать.

— Так вот, в детстве меня не часто баловали или дарили что-то особенное, но однажды это случилось. В тот раз папаня с Анцелем ушли в соседнюю деревню за новой шерстью для одеял, а Сенши и Лиррия где-то бегали, уже не помню где, и мы с мамкой остались вдвоем. Я чистил печь, а мамка готовила тесто для хлеба. — Аркин улыбнулся. — И вот я заканчиваю с печью, вылезаю, весь грязный, черный, оборачиваюсь, а на столе лежит три сахарных леденца. Один в виде петуха, другой — кролика, и последний просто круглый. Я так опешил! — продолжал Аркин, положив руку на сердце. — Но сразу же подумал, что наверно это для Сенши, Лиррии и Анцеля. Надо признать, что в груди неприятно кольнуло, но я никогда не злился на мать из-за этого. Мне всегда думалось, что наверно что-то со мной не так, поэтому ко мне другое отношение.

Я сглотнула и ощутила огромный ком в горле. Я живо представила этого мальчишку с лицом Гонника, и мне было бесконечно его жаль.

— Я подошел к столу, взял один леденец, поднес к носу и вдохнул аромат. — Аркин закрыл глаза и сделал глубокий вдох носом. — И это было, скажу вам, самое вкусное, что я когда-либо нюхал. У меня даже закружилась голова, а рот моментально наполнился слюной…