Оставаться в самом замке было рискованно. Мы не могли находиться в комнатах с окнами и в комнатах без окон тоже не могли. Поэтому мы с Карро решили спуститься в подземелье, о котором знали немногие.

Я плохо тут ориентировалась: могла добраться от замка к лесу и обратно. Карро же знал эти лабиринты, как свои пять пальцев.

— Ты уверен, что Шатронд не почует мою ауру отсюда?

— Земля — это самый мощный источник силы. Аура сквозь нее плохо проходит. Тем более, что мы находимся под красным замком. Почти уверен, что колдовская защита опускается сюда тоже.

— Почти уверен?

— Почти уверен.

Как будто бы «почти» было недостаточно, но я не стала спорить. Карро разбирался в этом больше меня.

В лабиринте не было отдельных комнат, тут были только туннели. Спустившись вниз, мы просто уселись в одном из них, который находился на перекрестке четырех троп. На случай, если Шатронд все же узнает о подземных ходах, у нас будет выбор, куда бежать.

Низкие потолки, узкие проходы и затхлый воздух подземелья ужасно давили на меня. Даже не представляю, как Аркин здесь себя чувствовал, а я знаю, что он иногда сюда спускался.

Точнее, как чувствовал себя Киан. Его настоящее имя — Киан. И он не покидал моих мыслей. Я не знала, вернулся ли он в Таццен, все ли у него хорошо, увидел ли он Шатронда, или Шатронд его. Я беспокоилась. Очень непривычное для меня чувство, но я действительно беспокоилась. Даже больше, чем за себя, поскольку я была бессмертной, а Киан нет.

Я стала рьяно тереть лицо.

Слишком много чувств. Они появлялись с каждым новым днем с тех пор, как я очнулась в доме Вейжа. Я чувствовала, что все сильнее превращаюсь в человека. В обычную девушку, которая волнуется, психует и пытается убежать от проблем. Я не хотела всего этого. Меня вполне устраивало быть сухим кнарком с пятью эмоциями. Все остальное мешало.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Карро, сидящий рядом в полутьме.

— Да. Шатронд. Если ты не знал, то он за мной охотится. — раздраженно ответила я.

— Помимо него?

— Да, все, чтоб их кнарки драли! — вскипела я.

— Кого?

— Да, я не знаю! Всех! Их!

Я замахала руками.

— Я не знаю, что делать, Карро!

— Знаю, что не знаешь. — спокойно ответил он.

Я повернулась к нему.

— И какого рожна ты тогда преданно следуешь за мной везде?

Старик не сразу ответил.

— Потому что мы с Ваарко были вдвоем целую вечность. А потом вдруг появилась ты со своими безумными идеями. У меня целей уже давно не было, а твои показались весьма увлекательными.

Моя бровь поднялась.

— То есть, я для тебя как развлечение?

Карро снова подумал и ответил:

— Нет. Шата не может быть кому-то развлечением…

— Я не Шата!

Карро надолго замолчал.

Мы слышали отдаленные звуки, как будто в туннелях что-то скреблось. Вероятно, крысы.

Карро заговорил так неожиданно, что я вздрогнула.

— Ты Шата, как бы тебе это ни претило. — сказал он и, прежде чем я открыла рот, продолжил. — Поверь, если бы можно было без последствий избавиться от какой-то своей части, я бы первый это сделал. Но жизнь такова, что избавиться от себя нельзя.

Карро снова замолчал, а когда продолжил, я услышала то, чего боялась услышать все полгода с момента, как вернулась память:

— Ты была Шатой тридцать лет, а Митрой всего шесть месяцев. Тридцать лет хладнокровных и зверских убийств… Они не могут просто исчезнуть из твоей жизни. Никогда не исчезнут. Чем больше ты будешь отвергать их, тем сильнее они будут преследовать тебя. Лучше принять. — Карро кивнул. — Не пытаться вычеркнуть прошлое из своей жизни. Оно часть тебя, и лучше его принять. Или даже принять — это единственный путь, если ты не хочешь окончательно сойти с ума, поскольку сейчас ты делаешь именно это.

— Настолько заметно? — уточнила я с кислой миной.

— Нет, не настолько. Просто я… — Карро задумался, пытался что-то вспомнить. — У нас с тобой долгая история знакомства.

И я только сейчас подумала о том, что…

— Тебе должно быть очень тяжело смотреть на меня? — спросила я. — У Шаты и Митры одно лицо, и это лицо охотилось на тебя на протяжении тридцати лет. Каково смотреть на него сейчас, когда оно внезапно стало лицом твоего союзника?

Карро призрачно улыбнулся и стал похож на настоящего дедушку.

— Иногда я пугаюсь тебя. — честно признался он. — Когда ты вдруг появляешься из-за дерева, я ловлю себя на том, что положил руку на кинжал. А иногда… — Карро замолчал, раздумывая, стоит ли говорить. — Иногда мне снятся сны, в которых ты говоришь, что лишь притворялась Митрой, чтобы наконец добраться до меня, но ты всегда была Шатой. И потом ты вонзаешь в меня клинок, и я умираю как смертный.

Я внимательно наблюдала за лицом Карро и видела страх. Он еще остался в его теле. А может, никогда не покинет его насовсем. Какой-то своей частью Карро продолжал меня остерегаться. Понимание этого принесло гадкий осадок.