Пожилая женщина с гладкими седыми волосами проходит внутрь и выхватывает папку у своего помощника. Она невысокого роста, но величественна. На ее серебряной мантии красуется эмблема Охотников: черный гарпун.

Я встаю.

Мастер Коко бросает взгляд на меня, затем на папку. У нее жесткий взгляд и подтянутое телосложение. Ее бледное, морщинистое лицо изрезано шрамами. Она практически запрыгивает на стул, закидывает свои грязные сапоги на стол, разбрызгивая грязь рядом с моими перчатками.

Я моргаю.

«Ну, чего ты ждешь, парень? Трубного зова?» Ее голос сильный, как у моей матери. «Садись, Конрад».

Я медленно сажусь. Ее помощник усмехается и оставляет нас. Коко чешет нос, пока читает мою папку. Я пытаюсь сохранить лицо бесстрастным. Разве Мастера не должны быть высшими из Высших? Есть ли хоть у кого-то из них манеры? Теперь я задаюсь вопросом, нужно ли мне вообще быть в такой одежде.

Я расстегиваю верхнюю пуговицу воротника и откидываюсь назад, развалясь на стуле, пытаясь соответствовать ее непринужденной манере поведения. Мне нужны Охотники. Они — мой единственный вариант за пределами Ордена, где есть реальный шанс управлять собственным кораблем.

Я барабаню пальцами по столу.

«Нетерпение», — произносит она, не поднимая глаз. «Я очень занята, Элиза. Сегодня у меня тринадцать собеседований, а выбрать могу только троих. Я уже отобрала шестьдесят кандидатов с других островов. Я устала. Так что, извини, у меня не было времени прочитать твою папку и баллы заранее».

Я перестаю возню пальцами и сижу в тишине.

«Хорошие баллы», — говорит она наконец. Ее карие глаза изучают меня поверх папки. Фокусируются на синяках. Она швыряет папку на стол, демонстрируя мои баллы. Там же изложены мои теории по кристаллической инженерии и математические вычисления. «Удивительно, но вижу, что ты не идиот. Я думала, раз уж ты отверг Орден, то наверняка окажешься дураком». Она останавливается, осматривая меня. «Итак, почему ты отверг Орден?»

«Потому что я хочу стать Охотником».

Она приподнимает бровь. «Ты знаешь наш уровень смертности?»

«16 процентов».

«Неверно. Сейчас он составляет 18 процентов. Почти пятая часть наших участников не выживает в «Перчатке». Ты когда-нибудь видел добычу, на которую мы охотимся?»

«Только на картинах».

Она качает головой. «Картины никогда не передают их в полной мере. Они ужасающие, от них мурашки бегут по коже. Некоторые из них достигают более 600 футов, а их стальная чешуя достаточно прочна, чтобы выдержать полный бортовой залп. Их пасти настолько велики, что могут проглотить наши быстрые, маленькие корабли целиком. Итак, я должна спросить: какого черта ты хочешь быть Охотником?»

«Мне нужен корабль. Мне нужны деньги для матери».

«Всем нужен корабль. Твоя мама больна?»

«У нее проблемы с легкими. Мы не можем себе позволить лекарства».

Она хмурится. «Мне жаль. Такова жизнь Низших. Кстати говоря, эта одежда кажется немного слишком элегантной для тебя».

«Она принадлежала отцу».

Она бросает взгляд на папку. «Верно, тебя лишили наследства». Она делает паузу. «Я знала твоего отца. Сильный человек. И, если память не изменяет, я помню тебя, бегающего по садам Урвинов босиком. Как маленькое животное».

«Похоже на правду».

Она снова смотрит на синяки на моем лице. «Как ты их получил?»

«Ввязался в драку».

Ее лицо киснет. «Физический конфликт — это не путь Охотников».

«Нет?»

«Нет. Если тебя выберет Охота, у тебя будет только одна дуэль за всю оставшуюся жизнь. На наших кораблях дуэли запрещены. Мы поднимаемся благодаря мятежам, а не дуэлям, как простые люди. Сильнейший поднимается, потому что сильнейший достоен руководить. Если он недостаточно силен, чтобы быть капитаном, то потеряет свою должность и понижается в звании. Наши корабли — это микрокосм реального мира. Поток Власти. Есть Высшие, как капитан. А есть Низшие, как швабби».

«Я был бы хорошим капитаном».

«Неужели?» Она наклоняется вперед на костяшках пальцев. «Знаешь, что я думаю, Конрад от Элизы? Я думаю, что ты не понимаешь, что делаешь. Ты думал, что для того, чтобы произвести на меня впечатление, тебе достаточно красивой одежды и напоминания о наследии твоей семьи. Но какими бы роскошными ни были твои одежды и чьим бы потомком ты ни был, ничто не может скрыть правду, отраженную на твоем лице. Синяки. Я вижу это в твоих глазах. Ты — вор».

Я ничего не говорю.