Дюжина горгантаунов кишит в небе. Небо заполняется зенитными разрывами, гарпунами и взрывчаткой. Я вишу на платформе с боеприпасами, зацепившись одной рукой, и стреляю гарпунами из своей ветхой мобильной пусковой установки. Спусковой крючок капризный — требует многократных нажатий, просто чтобы заставить его сработать. А когда он срабатывает, дальность полета оказывается примерно в два раза меньше, чем я ожидал.

Мы мчимся сквозь извивающиеся кольца горгантауна, ведя огонь.

Капитан корабля кричит своей команде. Приказывает стрелять в морду.

Проходит совсем немного времени, прежде чем мы утыкаем морду проклятого существа гарпунами. Чудовище стонет, и его острый, похожий на ятаган хвост летит прямо на нас.

«ПИКИРУЙ!» — кричу я.

Но у меня нет коммуникатора. У меня нет ничего, чтобы связаться с остальной частью экипажа. Я судорожно тычу пальцем, дико жестикулируя руками. Капитан замечает, поворачивается, и его глаза округляются.

Он кричит в комм, и после резкого рывка мы уходим вправо. Я продолжаю крепко обхватывать ящик с боеприпасами.

Это безумие. Я не готов к встрече с горгантаунами — не без своего снаряжения. Горгантаун сворачивается кольцами прямо над нами, затем его голова опускается. Огромные золотые глаза. Пасть, которая ведет к бесконечному брюху и мучительной смерти.

Корабль снова дергает в сторону. Внезапно горгантаун первого класса врезается в нас. Даже скользнув, зверь заставляет нас дико вращаться. Я скрежещу зубами, вытаскиваю гарпун из платформы и заталкиваю его в пусковую установку. Затем гневно разворачиваюсь, когда монстр первого класса проносится мимо. И отправляю гарпун вслед за ним. Мой выстрел пролетает сквозь более тонкую чешую и устремляется вверх через пасть, выходя с другой стороны.

Зверь бьется в конвульсиях.

Остальные члены экипажа стреляют и запускают взрывчатку. Кричат. Ничего не могу разобрать из-за ветра в ушах и отсутствия комма.

Я заряжаю снова. Теперь особь первого класса возвращается к нам. На его морде — яростная ненависть. Я задерживаю дыхание, отпускаю хватку на платформе с боеприпасами и фиксирую пусковую установку.

Мой гарпун пробивает глаз зверя с тошнотворным взрывом белой крови. Гарпун попадает в мозг, и все животное содрогается. Из него вырывается непроизвольный стон, и теперь оно плывет к нам, удерживаемое внутренним газовым мешком. Просто парящая масса.

Экипаж ликует. Несколько человек оглядываются на меня, смотря в замешательстве. В этом хаосе они, наверное, даже не знали, что я здесь.

К этому моменту прибывает больше кораблей для сражения с горгантаунами. В схватку вступают несколько судов Охоты и Ордена, а корабли Гидротехники маячат вдали, поливая из своих гигантских шлангов любые корабли, загоревшиеся во время атаки.

Мы присоединяемся к другим кораблям, и следующие несколько часов валим этих проклятых тварей. Но корабли падают с неба. Люди гибнут. Ренасент частично горит.

Когда последнее чудовище издает свой предсмертный рев, над вечерним небом разносится ликующий крик. Какой-то случайный член экипажа похлопывает меня по спине, поздравляя, потому что я убил двух горгантаунов. Особь первого класса и еще одну тварь, которая была либо второго, либо третьего.

Но у меня нет настроения праздновать — сегодня погибли люди. Еще одно нападение горгантаунов. Даже после победы над лантийцами мы все еще ведем ту же войну, что и сотни лет.

Возможно, мы могли бы контролировать эту стаю, если бы у нас здесь были технологии Дяди. Но затем до меня доходит: дядя никогда бы не позволил Скайлендам получить контроль над чудовищами.

Он никому бы не доверил такую власть.

Это создало бы угрозу его господству.

Эти горгантауны поступили так, как чудовища поступали веками. Они напали без всякой причины. Здесь не требуется никакой эволюции. Дяде следовало поделиться технологией со Скайлендами.

Окончание войны в Нижнем мире должно было остановить чудовищ в Верхнем.

Но одно я знаю точно: монстры бывают самых разных видов. И самым злобным и порочным из них всех являются не горгантауны, не гигатауны, не читлеоны и не октолоны. Эта честь принадлежит умному, хитрому и безнравственному королю Ульриху от Урвина.

Дяде.

Корабль буксирует тушу горгантауна — самого маленького, которого я убил. Зверь такого размера принесет им 50 000 монет на аванпосте Охотников. Некоторые корабли, на борту которых нет ни одного Охотника, отлично зарабатывают таким образом. Они как бы являются почетными Охотниками, и иногда их экипажи нанимают на официальные корабли Профессии.

Корабль с добычей берет курс обратно к Ренасенту. Но я стою у поручней, вдыхая резкий дым, витающий в воздухе. Ренасент горит золотом. Я стою, размышляя обо всех кораблях, участвовавших в сражении, обо всех погибших. Обо всех людях, мучающихся в трущобах Низов.

И открываю рот и начинаю петь «Песнь Падения» под тихим ветром.