Элен ободряюще кивнула, надеясь, что теургистка продолжит и, возможно, даже раскроет секреты, к которым скромная помощница-курьер иначе не смогла бы получить доступ.

И Лувиара продолжила.

— До сих пор я исследовала семнадцать таких руин, но ни одна из них не была такой нетронутой, как эти Шпили. Согласно Знаниям Четырех Мудрецов, шпили были построены древним народом для своих собственных целей, после чего они навсегда исчезли из этого мира.

Было ли видение, открывавшееся с переходов, магической иллюзией, которая каким-то образом сохранялась на протяжении бесчисленных поколений, или это было что-то другое? И если да, то что это такое? Видение Высоких Небес? Или самих строителей?

Рука Лувиары крепче сжала дневник.

— У вас есть какая-нибудь информация, которой вы могли бы поделиться со мной? Может быть, местные истории? Я приветствую такие сообщения, которые могут пополнить мою копилку.

Элен улыбнулась в своей самой приятной манере, которую Кем называл выражением «отталкивать людей».

— Мой… ах… — Она старательно не смотрела в сторону Кема. — …мой коллега и я недавно прочитали Щуп Остроумия.

— Вы хорошо начитаны для помощницы-курьера.

— Интендант поощряет своих чиновников к изучению и размышлениям. Его архивистка собирает все последние работы из центральных земель. Автор Щупа предполагает, что злые короли-колдуны древности строили Шпили из злых побуждений. Как там сказано, «не благодаря манипуляциям добрых духов, а благодаря испорченному ядовитому колдовству злые короли-колдуны овладели иссушающей силой, которая, вместо того чтобы вознести их на Высокие Небеса, как они того желали в своем высокомерии, полностью стерла их с лица земли, как мусор из сада, наполненный ядами и вредителями».

Теургистка вздохнула.

— Я вижу, вы полны решимости поддерживать самые мрачные рассказы поэтов и драматургов.

— Щуп Остроумия был написан известным философом, не так ли?

— В сердце страны мы называем его «философом из винной лавки», но вы правы в том, что его труды популярны в наши дни.

— Что открыло вам ваше расследование, собеседница? — Элен предположила, что такому человеку, как Лувиара, было бы трудно устоять перед возможностью изложить свои любимые идеи. Так оно и оказалось.

— Это правда, что Знания Четырех Мудрецов слишком осторожны в выводах, которые они делают. В этом отношении я предпочитаю Катехизис Минувших Дней. Его авторы называют «древних», которые построили башни, предками айвуров.

— Но айвуры, тем не менее, не исчезли.

— Да, но они варвары, которые живут для того, чтобы сражаться и совершать набеги вдоль наших границ. Поэтому людям трудно представить, что они могли построить такие впечатляющие сооружения, тем более что ни один из народов Волков — ни Морских, ни Кровавых, ни Лесных — не живет в великолепных городах, построенных из камня с искусной кладкой и мастерским исполнением. Но я бы сказала, что доказательство кроется в статуях. Кажется, они изображают людей, наделенных качествами могущественных животных. Таким образом, они опаснее любого врага-человека.

— Вы в это верите?

— У авторов Катехизиса Утраченных Дней были корыстные причины писать об айвурах враждебно, поскольку Катехизис вышел в свет одновременно с указом императрицы Магнолии об изгнании. Вероятно, они писали по ее приказу, чтобы настроить общественное мнение против айвуров. Вот почему я отношусь к Катехизису Минувших Дней с долей скептицизма.

Элен с трудом сохраняла невозмутимое выражение лица. Такие слова граничили с предательской речью против трона, предполагая, что императрица спровоцировала беспорядки, чтобы ускорить выполнение ее требования о том, чтобы все айвуры, жившие тогда в пределах империи, были отправлены к границе.

Лувиара продолжала без паузы, охваченная энтузиазмом по поводу этой темы.

— Связь между таинственными строителями и сегодняшними живыми айвурами — это не та связь, которую я смогла подтвердить, тем или иным способом. Вот почему этот набор статуй меня особенно интересует. На других дорожках, ведущих к другим Шпилям, я видела разрушенные постаменты, сломанные ноги, статуи без головы или туловища, а иногда поврежденные, но в основном целые статуи, на некоторых из которых надеты головы животных. Обычно с частично разбитыми чертами лица. Но я никогда не видела таких шести неповрежденных статуй, какие мы видим здесь. Я даже не знала о существовании этой группы, и я намерена подать ходатайство геодезистам, когда мы вернемся.

— Вернемся откуда? — спросила Элен.

Лувиара встряхнула рукой в укоряющем жесте.

— Когда мы вернемся с задания принца, которое вас не касается, помощница-курьер.

Элен опустила подбородок, готовая закончить этот тревожный разговор, который, на ее взгляд, слишком близко подошел к опасной черте. Возможно, у теургистки была какая-то защита, которая позволяла ей так свободно рассуждать в общественном месте. У помощницы-курьера такой защиты не было.