— Кто этот гонец, который только что прошел мимо? Вы знаете, кто его послал?

Часовые ничего не услышали, потому что их отвлек подбежавший Йоф, раскрасневшийся и запыхавшийся, который пытался крикнуть что-то на прощание. Он бросил рюкзак Кему, сидевшему на второй карете. Парень ловко поймал его. Йоф скорчил гримасу, сначала он выглядел так, будто вот-вот расплачется, а потом начал дико махать руками и подпрыгивать на носках, когда они покатили дальше, оставляя его позади.

Работники на полях прекратили свою работу и склонились, как колосья под порывами сильного ветра, чтобы почтить проезжающую имперскую карету. Кавалькада устремилась вперед через окруженную рвом внешнюю территорию Привала. Добравшись до земляного вала, они пересекли ров и покатили вдоль реки по проселочной дороге, по которой Элен пришла только этим утром. У нее было такое чувство, будто они с Кемом вернулись на несколько недель назад. Она была так измотана, словно бежала весь день, и, возможно, в каком-то смысле так оно и было: если испытывать новые удары судьбы снова и снова, то начинается соревнование — сколько человек сможет вынести, прежде чем сломается. Но она никогда не могла позволить себе роскошь сломаться. Всю свою жизнь ей приходилось быть сильной ради Аовинг, а потом и ради Кема.

Карета с легкостью преодолевала неровности заросшей травой дороги. Вместо того, чтобы свернуть на тропу, которая шла через Валуны, она жестом показала Хемерлину, чтобы он продолжил ехать вдоль реки.

— А здесь нет более короткого пути? — коротко спросил он, указывая на тропу.

— Если эти кареты могут подниматься по ступеням, вырубленным в огромных скалах, тогда мы можем свернуть сюда. В противном случае нам придется идти более длинным путем, обходя Валуны и углубляясь в лес. Я полагаюсь на вашу мудрость в этом вопросе.

Он гневно приподнял брови, уловив иронию в ее тоне.

— Не бросайте мне вызов, помощница-курьер.

— Я молю о прощении. Я не знаю, как правильно обращаться дворцовой прислуге. В Резиденции интенданта к слугам обращаются по имени.

— Вы можете обращаться ко мне как к Главному Слуге Хемерлину.

— Вы оказываете мне честь, Главный Слуга Хемерлин.

— Так оно и есть, — пробормотал он себе под нос.

Они ехали вдоль реки. Заходящее солнце отбрасывало на воду свой печальный свет, как говорилось в элегии, сочиненной одним из многих поэтов, изгнанных из дворца в прошлые царствования.

— Поверните сюда. — Она указала на широкую тропу, которая вела в верхний лес, где деревья были тщательно подстрижены под присмотром чиновников из отдела сельского хозяйства интенданта.

Дорога становилась все более ухабистой по мере того, как они приближались к гребню, местность начала подниматься и морщиться складками. Пока что дорога состояла из двух хорошо наезженных колей и шла на север вдоль подножия гребня и мимо ряда деревень в низинах. Дорожный столб из святодерева отмечал поворот, где главная тропа, ведущая к холмам Восхода Луны, начинала подниматься на гребень. Там, за густыми кипарисами, был торговый пост, окруженный рвом и каменной стеной. Торговцы останавливались там, чтобы обменять повозки на мулов, ослов и муфлонов или передать свои товары в руки опытного торговца из горной или равнинной местности, в зависимости от того, с какой стороны они направлялись.

— Вы можете оставить кареты на Посту Копейщика, за кипарисами, — сказала она. — Чиновник предоставит вашей группе вьючных животных на оставшуюся часть пути.

Хемерлин даже не взглянул в ту сторону. Он повернул экипаж на тропу. Пантеры рванулись вперед, преодолевая все более крутой подъем.

Элен была так потрясена, что не могла вымолвить ни слова, но в конце концов обрела дар речи:

— Главный Слуга Хемерлин, ни один человек не ездит на повозках по этой дороге.

— Принц — не один человек, помощница-курьер.

— Я хочу сказать, что дорога становится все уже. Она предназначена для пешеходов и вьючных животных. Но не для колесных экипажей, запряженных животными. Здесь нет места. Мы свалимся через край.

Он не ответил, даже не обратил внимания на ее предупреждение. Они покатили вверх, и пантеры напряглись, поскольку подъем становился все круче. Она посмотрела на тропу, которая вилась серпантином к вершине хребта, прикидывая, где тропа окажется уже колес на каретной оси. В какой момент ей придется прыгать? Когда колеса соскользнут с края выровненной дорожки, и карета покатится по крутому склону? Могла бы она подать сигнал Кему? Она оглянулась, но он, ухмыляясь, болтал с Ипис, не подозревая об опасности. Ее тело напряглось. Гадюка мгновенно проснулась, почувствовав прилив адреналина.

Но каким-то образом кареты продолжали подниматься. Каким-то образом тропа оставалась достаточно широкой. Было ли то, что она видела, иллюзией? Действительно ли она была шире, чем она думала? Не ошиблась ли она?