— Нам всем лучше идти своей дорогой, старейшина, — продолжила она, зная, что они не смогут ее остановить. — Солнце садится. Вам предстоит более долгая прогулка, чем мне. Спокойной ночи вам, старейшина. Землевладелец. Помощник-часовой.

Она поманила Кема и, не дожидаясь ответа, направилась вверх по тропе. Это было грубо, согласно обычаям деревень, но полностью соответствовало привилегиям имперского чиновника, даже такого скромного, как помощница-курьер.

Пройдя сотню шагов, она рискнула оглянуться, чтобы убедиться, что остальные взяли еду. Конечно, они взяли. Урнессо отстал, словно раздумывая, не передумает ли она, хотя она никогда не давала ему возможности попросить еще раз, особенно после первого раза.

Внезапно Кем сказал:

— С его стороны эгоистично думать, что ты выйдешь замуж за бедного земледельца из захолустной деревушки, который даже не может прокормить себя. И бросишь работу курьера, если интендант вообще тебе разрешит.

— Трудно сказать, что бы сделал любой из нас в его ситуации. Я тут поспрашивала кое-кого.

— Поспрашивала кое-кого?

— В деревнях на холмах. Иногда человек теряет своих родных или свой дом, или появляется заблудившийся родственник из дальней деревни, и никто не знает, что с ним делать. Их нельзя выгнать, но и невозможно прокормить. Возможно, найдется кто-то, для кого ситуация Урнессо стала бы обнадеживающей переменой.

— Ты же сама только что сказала, что никому из них никогда не хватает еды.

— Ему было бы лучше, если бы в его доме была вторая пара взрослых рук, которые делили бы с ним работу. Кто сказал, что в таком случае не может быть лучше?

— Но не ты, тетя? — Он испытующе посмотрел в ее сторону.

— Только не я. Мне жаль его, но я не сожалею о том, что отказалась быть той, кого он ищет.

— Ты самый солнечный человек из всех, кого я знаю, — сказал он, задумчиво наклонив голову, — но, по-моему, ты еще и самый безжалостный.

Она рассмеялась.

— Ты когда-нибудь пробовал сидеть на голом камне, под палящим солнцем, целый безоблачный день, без воды?

— Нет. — Еще один острый взгляд. — А ты пробовала?

— Подумай об этом. А теперь помолчи. Как только мы доберемся до мыса, никаких разговоров.

— Никаких разговоров? Что это значит?

— Призраков привлекают звуки голосов.

— Призраков? — Он снова бросил тревожный взгляд в сторону башен, когда тропинка начала выравниваться. Они достигли вершины склона. — Там действительно есть призраки?

— Ты сомневаешься в Йофе? — спросила она, сдерживая смех.

— Я не знаю. Йоф рассказывает разные истории и утверждает, что они правдивы. Безопасно ли это для нас?

— Так же безопасно, как и все остальное в этом мире, что означает, что это небезопасно.

— А как насчет стражей и охранного круга?

— Там есть круг, выложенный святокамнем. Я не знаю, был ли он выложен имперскими стражами, или так было всегда, с тех пор как были построены башни. Оставайся в пределах его границ, и ни одна неприкаянная душа не сможет тебя тронуть.

— Значит, в Шпилях есть призраки, — спросил он.

— Там что-то есть, хотя я не могу сказать, что именно. «Призрак» — такое же подходящее название, как и любое другое.

— Откуда ты знаешь? — Его рот скривился. — Неважно. Конечно, ты знаешь каждую мелочь на этом маршруте.

— Сомневаюсь, что знаю, но не потому, что не хочу пытаться. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел, что-то прекрасное в башнях, чего ты не увидишь больше нигде, кроме, может быть, других таких же Шпилей, как эти.

— Здесь есть другие Шпили? В других местах?

— Почему эти должны быть единственными?

— Я не знаю. Я мог бы спросить Йофа, но у него нет доступа к геодезическим картам. — Он помолчал, прежде чем спросить: — Почему геодезические карты скрыты от архивистов?

— Современные карты предназначены для использования армиями империи, а не ее историками.

— О, да. Точно так же, как ты не можешь поделиться информацией, которую услышишь в Зале Карт.

— Совершенно верно. Хотя интендант — главный магистрат и юстициарий в интендантстве, на самом деле это военная должность. Он должен следить за порядком на местах и присматривать за разведчиками, геодезистами, курьерами и, я полагаю, шпионами, хотя я ничего не знаю о шпионах. Возможно, шпионами занимается только дворец. И никогда не говори, что я тебе это сказала. Это может навлечь неприятности на нас обоих.

Он кивнул.

— Как ты думаешь, история старейшины Марсилиона правдива? О призраке, который овладел юношей?

Она улыбнулась.

— У нас все будет хорошо, если ты хоть раз сделаешь то, что я тебе говорю. Для начала, никаких разговоров.

Он открыл рот, помолчал и закрыл его. Они обменялись непринужденными улыбками.