— Тем больше оснований предполагать, что это может произойти в любой момент.

— Но…

— Сколько нет тебе нужно? Я не забыла, когда тебе было два года. Я могу говорить нет весь день и всю ночь напролет и даже не вспотеть. — Она усмехнулась.

— Блин. Почему ты всегда такая веселая?

— Это заклинание перехода.

— Заклинание перехода? Никогда о таком не слышал. — В его тоне смешались скептицизм и любопытство.

— Чем больше ты сердишься, тем веселее становлюсь я. Заклинание передает мне твою раздражительную энергию, и я превращаю ее в яркие цветы и солнечные дни. — Она рассмеялась, увидев, как он закатил глаза.

— Ты ужасна, — сказал он, изо всех сил стараясь не улыбнуться. Но затем его плечи поникли.

— В чем дело? — спросила она, на этот раз мягко.

— Я знаю, что ты получила разрешение провести меня по всему маршруту, чтобы я почувствовал вкус работы курьером. Я знаю, что должен принять решение. Я знаю, что должен Заявить о своих намерениях. Но… половину месяца ты ходишь по назначенному маршруту, а половину месяца работаешь в Зале Карт Резиденции. По-моему, это тяжелая скучная работа — каждый месяц уходить в новолуние и возвращаться в полнолуние, идти в одном и том же темпе по одной и той же тропе, видеть одних и тех же людей снова и снова, каждый год?

— Иметь крышу над головой, еду и достойную цель никогда не бывает тяжело. Возможно, тебе это кажется скучным, но я бы предпочла, чтобы в моей ранней жизни было меньше потрясений и больше спокойных дней, как у нас, живущих в Привале.

Его правая рука потянулась к выцветшей зеленой ленте, которой были стянуты его длинные блестящие волосы. Эта лента принадлежала его матери. У нее тоже были необычайно красивые волосы, темно-рыжевато-золотистые, совсем не похожие на черные волосы, наиболее распространенные в империи. Хотя она больше гордилась ими, чем Кем.

Боль от потери Аовинг никогда не утихнет и не заживет. Никогда, с яростью подумала Элен. Но они спаслись, и у них было много хороших лет до несчастного случая. То, что у них было так много хороших лет — учитывая то, с чего они начинали, — было чудом, достойным того, чтобы ценить каждый день, когда она просыпалась, скучая по сестре. И на ее плечи легла забота об этом замечательном, хотя иногда и сварливом ребенке, ответственность, которая значила больше всего на свете.

— Вот что я тебе скажу, Капитан Нет. Ты должен Заявить, хочешь ли стать курьером. Или выбрать другую профессию, которая тебе подходит. Но сегодня я могу дать тебе попробовать кое-что неожиданное и слегка рискованное. Мы разобьем лагерь у Трех Шпилей.

Он бросил на нее потрясенный взгляд, затем второй и третий, словно его голова застряла в цепи недоверия, за которую он продолжал дергать. Она хотела рассмеяться, но знала, что нужно остановиться. Прикосновение к ленте было верным признаком того, что ему все надоедает, и она решила ему подыграть. Он все еще был юношей, жаждущим услышать о самых страшных и ужасных вещах.

— Йоф говорит, что в Трех Шпилях обитает тень злого короля-колдуна, обладавшего ужасной силой, которая высасывала жизнь из всего, к чему прикасался колдун, — сказал он с ликованием в голосе.

Она хихикнула.

— Йоф обладает потрясающей сокровищницей историй и слухов.

— Его тетя — архивист интенданта.

— И он собирает местных сплетни, которые можно найти в каждой миске с овсянкой. Сытно, но стоит есть с крупицами соли. Ночевать в Шпилях безопасно, если соблюдать правила. Какие это правила?

Он затараторил их наизусть, едва слушая себя:

— Не отвлекайся и не будь небрежным. Никаких сокращений пути. Придерживайся дороги. Сохраняй спокойствие. Разве это не одно и то же?

— Неужели?

Он драматично вздохнул. Чем ближе он подходил к решению, которое ему предстояло принять, тем больше он вздыхал.

— Завтра начинается Неделя Заявлений! Как мне принять решение? Я не могу быть акушеркой, как мама, хотя я знаю, что она хотела этого для меня. И я рад, что ты взяла меня с собой в поездку. Но я не хочу быть курьером. Мне жаль.

— Мое благословенное дитя, я надеюсь, что ты будешь в безопасности, а не будешь делать то, чего, по твоему мнению, я от тебя хочу. Тебе нравится работать руками. Ты мог бы стать учеником ремесленника, например… ну, не знаю… было бы неплохо поучиться у старой Селадвин и поработать с ней. У нее никогда не будет недостатка в покупателях. Ей нужен кто-то, кто бы взял на себя управление ее магазином, поскольку у нее нет наследников.

— Я не собираюсь идти в ученики к сапожнику! Я не хочу заниматься обувью всю свою жизнь.

— Хорошо сшитые ботинки — результат человеческой изобретательности и мастерства. Никогда не забывай об этом.

Он взглянул на свои ботинки, первую в его жизни обувь, которая не досталась ему по наследству. Пара новых ботинок была традиционным подарком для молодых людей, которые Заявляли о профессии и, таким образом, определяли свой жизненный путь и статус.