— Дальнюю Пограничную Пелену. Я не чувствовал Плоскую Пелену, пока мы не добрались до нее. Даже тогда, когда я провел рукой сквозь туман, я ничего не почувствовал, только пепел. Разве ты не чувствуешь?

Он сглотнул, и движение его горла стало самой интересной вещью в мире. Упрямый изгиб его подбородка. Его глаза цвета ивовых листьев были карими, глубокими, как любая тайна, а нахмуренный вид придавал ему гневный вид, но это был не гнев. Когда он заговорил снова, его голос стал резким.

— Не имеет значения, что они думают. Я уйду, покину это тело и войду в Пелену. И принц будет иметь дело с их вопросами. Я уйду.

Она задохнулась, не в силах вымолвить ни слова.

Уйду.

Он поерзал на скамье, как человек, привыкающий к тряске быстро катящегося экипажа. При этом его бедро оказалось рядом с ее, и тепло его тела прижалось к ее прохладной коже. Это не было лаской. Это были просто два человека, сидящие рядом на узкой скамье. Только и всего.

Но это было все. Это было все, что он мог ей дать.

Она хрипло спросила:

— Кто ты на самом деле? Если ты назовешь себя Джесавура'алалин, и мы уберем Гевулина, тогда ты не Сара'ала? Кем ты был раньше? Кем ты станешь, когда покинешь тело принца?

В его улыбке сквозила печаль.

— Я был беспомощным, тщеславным, обаятельным парнем. И очень симпатичным, уверяю тебя. Все так говорили.

Она рассмеялась, чего он и добивался.

— После войны некоторым было приказано вступить в ряды Лишенных. Они подчинились, потому что наши обстоятельства были отчаянными. Другие вызвались добровольцами из чувства долга или потому, что у них были благородные сердца, которые стремились только служить, спасая нас от Зыбкого Прилива и Глухого Ветра. Но я, Эл, я сделал это ради забавы. Потому что мне было скучно. Потому что все хвалили тех, кто вызвался добровольцем, и я тоже хотел, чтобы меня хвалили. Долгое время, запертый в Шпилях, я сожалел о своем выборе. Я запаниковал, оказавшись в ловушке. Но нас всех научили успокаивающему заклинанию, которое на время унимает боль, успокаивает сердце. Это помогло мне пережить самые тяжелые времена.

— Ого. Это то, что ты использовал, чтобы усыпить людей? И применил к Джирви в Разрезе Точильщика?

— Действительно. Умно, что ты заметила связь. Это позволило ему некоторое время ходить без боли.

— Я думала, что это было исцеляющее заклинание.

— Я не могу исцелить чужое тело.

— А ты можешь исцелить свое собственное?

Он пожал плечами.

— Это часть того, кто я есть. Крылья, сияние и все остальное.

— Дракон, — изумленно выдохнула она. Это не прозвучало как вопрос.

Слабая улыбка промелькнула на его лице, затем исчезла.

— В Шпилях, в те тяжелые времена, заклинание облегчало мое сердце настолько, что я мог справиться с безысходностью. Несмотря на это, долгое время я отчаивался и даже впадал в летаргию. В конце концов, я смирился. Затем глупый молодой человек пришел на Шпили и подумал, что сражается с призраком, а моя подруга…

— Твоя подруга? О, ты имеешь в виду статую, стоящую напротив тебя?

— Да. Обычный человек, который не слышал ни о заклинаниях перехода, ни о Лишенных, ни о нашей истории, ни о чем подобном. Это было шокирующим открытием для таких, как я, скажу тебе. Я думал, что останусь там навсегда, потому что мир забыл, кто мы такие и что мы значим для безопасности всех. Он вряд ли смог бы добровольно помочь нам, как нам обещали, поскольку ничего не знал о нас и нашем бескорыстном призвании.

— Тебе было обещано, что люди запомнят это.

— Да. Но моя подруга не была такой тупой и ошеломленной, как я. У нее хватило ума и хитрости переиначить свои слова так, чтобы заставить парня согласиться на заклинание перехода. Вот так она и осталась в его теле. Я даже не знаю, что с ней стало. К тому времени, когда прибыл принц, я мог думать только о том, как бы мне тоже выбраться из тюрьмы, в которую я согласился войти.

— Ты попробовал это на мне и Кеме!

— Я восхищался твоим отказом, — без улыбки сказал он, — хотя тогда еще не знал тебя. И вот теперь мы здесь.

Она беспокойно заерзала, охваченная неожиданным чувством, в котором смешались светлая надежда и жестокая утрата.

— А как же твой долг? А как же звон колокола?

— Я выполняю свой долг. Я ищу, откуда звучат колокола, чтобы выяснить, не проник ли какой-нибудь злой зануда в тайны колдовства и не пытается ли он вернуть в мир ужасных королей-колдунов. Возможно, я даже смогу узнать, есть ли другие представители моего вида, которые бодрствуют и занимаются тем же делом, если они слышали то, что слышал я. Но, боюсь, я смогу найти ответы на эти вопросы только в живой Пелене. По крайней мере, возможно, я смогу прийти к пониманию того, что на самом деле представляют собой эти Пелены. Почему они появились в мире именно в это время. Я многого не знаю.

Он замолчал. Лошади скакали вперед. Колеса катились все дальше и дальше. Пейзаж представлял собой смесь лесов и лугов.