Тем не менее, ей так не нравилось видеть хорошие ботинки нечищенными, что она подумала о том, чтобы вызваться почистить и отполировать их самой, но тут же отказалась от этой мысли. Чтобы выжить, ей пришлось твердо придерживаться своего статуса помощницы-курьера. Даже этот скромный ранг давал ей небольшую степень автономии и четкий перечень обязанностей, которые она должна была выполнять в рамках великой имперской бюрократии.

— Ну? — требовательно спросил он. — Что вы можете сказать по этому поводу?

Было глупо провоцировать его, но инстинкты подсказывали ей, что в тот момент, когда она уступит, он ее раздавит.

— Ваше Высочество, поскольку я не присутствовала при вашем разговоре с достопочтенной Лувиарой, вам придется проинформировать меня о том, что произошло.

Он вытащил хлыст из петли на поясе.

— Это что, какая-то игра, в которую вы играете, не так ли? Притворяетесь ничего не знающей, когда все прекрасно знаете. Лувиара хочет знать, почему я не рассказал ей о мертвом грифоне и мертвой разведчице, которых мы обнаружили у Рва Писгиа. Той самой разведчице, которую я послал вперед, чтобы сообщить интенданту Орледдера о моем путешествии. Однако разведчица так и не добрался до Привала Орледдер. Кто-то убил ее и зверя, обоих.

— Это действительно ужасно — убить и разведчицу, и грифона. И ради чего?

— Чтобы навредить моей миссии. Навредить мне, посеяв вражду между мной и императрицей. Но вы все это знаете. Почему незваный гость приказал вам сообщить Кему и Ипис о смерти разведчицы, но — ложь путем умолчания — не Лувиаре?

— Незваный гость?

— Тот, кого вы называете призраком. Тот, кто украл мое тело и вошел в него, притворяясь мной. — Костяшки его пальцев побелели, когда он крепче сжал хлыст. Воспоминания обожгли его: унижение от заточения в собственном теле; его беспомощность; позор от того, что он так легко попался в ловушку; стыд, который это ему причинило; страх, что другие узнают и будут презирать его за слабость. Обо всем этом она могла догадаться по выражению его лица.

Она смягчила свой тон, разговаривая так, как разговаривала бы с человеком, испытывающим боль, который хотел наброситься на нее, хотя она не имела никакого отношения к его травме.

— Ваше Высочество, я не знаю. Он не поделился со мной своими соображениями. Если бы он это сделал, вы бы знали, так что ваши предположения так же хороши, как и мои. Возможно, даже лучше, чем мои. Заклинание перехода, позволившее ему взять под контроль ваше тело, должно было окутать вас вуалью сна, но этого не произошло. Возможно, вы знаете то, чего не знаю я.

— Когда он входил в мое тело и говорил моим голосом, я не мог понять его мысли. Я знаю только то, что видел и слышал.

— И я знаю только то, что он сказал мне, Ваше Высочество. Возможно, он не одобряет теургистов и теургию. Я знаю, что теургия как-то связана с контролем над духами стихий, которых заставляют работать на благо империи. Как помощница-курьер, я полагаюсь на духов, которые были связаны теургией и использованы для борьбы со Спорами. Но я не могу чувствовать духов, если они предпочитают оставаться скрытыми от меня. Хотя я могу использовать флаконы с духом соли для уничтожения Спор, флаконы, которые создают теургисты. Он смог почувствовать, что с Лувиарой связаны духи.

— Это правда. Он упоминал об этом при вас, не так ли? Возможно, он не доверял ей, поскольку она не упомянула при нем, сколько духов было в ее распоряжении.

— Она не упоминала это количество при вас, Ваше Высочество?

Он нетерпеливо покачал головой.

— Теургистам не разрешается обсуждать свое ремесло с людьми, не входящими в орден. И все же, похоже, у незваного гостя были средства распознавать присутствие духов, даже если они невидимы для тех, кто не является теургистами.

— Невидимые даже для вас, Ваше Высочество? Вы многое о них знаете.

— Я знаю, потому что я принц-генерал стражей, — сказал он, нетерпеливо взмахнув хлыстом. — Конечно, я знаю, что в распоряжении Лувиары есть духи, но не вникаю в подробности. Их количество может измениться в любой момент, в зависимости от того, освободит ли она некоторых и привяжет ли к себе новых. Это общеизвестно среди стражей, потому что все стражи получают пользу от теургии. Сами мы теургией не занимаемся.

— Понимаю. Знать — это совсем не то же самое, что чувствовать присутствие духов.

— Откуда он узнал? Почему присутствие связанных духов заставило его думать, что ей нельзя доверять?

— На самом деле, я думаю, что их присутствие заставило его проголодаться, — заметила Элен, улыбаясь, вспоминая более странные привычки призрака, как он съел живьем мышь, зараженную Спорой, чтобы убедиться, что она не заразит других живых существ. — Может быть, он учуял их, когда мы готовили прекрасное блюдо из мяса и репы.

— От вас никакого толку, — возмущенно заметил он. — Хотя, что удивительно, я уверен, вы искренне не знаете, почему он ей не доверял.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Он предостерегающе похлопал хлыстом по ноге.

— Ваша дерзость — позор.

Он замолчал, но она сидела, сложив руки на коленях, и ничего не говорила, желая, чтобы он по-прежнему был призраком. Но желание ничего не дало. Она вздохнула.