- Евдокия Ильинична, впишите меня обратно в список.

Она досчитала стопку до конца, положила последнюю простыню и только тогда обернулась.

- В какой список, милая?

- На пароход.

Евдокия Ильинична перекрестилась.

- Ну, слава богу. Вспомнила, что голова на плечах есть. А я уж думала, мне тебя силой в сундук укладывать.

- Я не поэтому, - сказала Анна. - Мне Вадим написал.

Она коротко рассказала. Если войска уйдут от поста, раненых будут переправлять через пролив у Погиби. На той стороне их принимать некому. Вадим просит, чтобы за это взялась она.

Евдокия Ильинична слушала молча и улыбаться перестала почти сразу.

- Сядь, - сказала она, дослушав.

Они сели на скамью у стены, между стопками белья.

- Ты, милая, думаешь, это койки поставить. Койки самое простое. Плотник тебе их за день собьет из любых досок. А вода? Колодец там есть? Ручей? Из пролива пить будешь? Кипяток, это котел, дрова и человек при котле днем и ночью. Кормить чем? Раненого, которого три дня везли, надо кормить, если он не в живот. Перевязку свою истратишь за неделю, а дальше? И главное. На чем ты их от лодки понесешь? Тяжелого на руках не донесешь. Нужны носилки и люди при носилках. А потом подводы или лодки, если везти дальше.

Она помолчала.

- Под Плевной у нас пункт стоял у моста. Койки были, доктора были, корпии сколько хочешь. А вода внизу, в реке, и бочка на весь пункт одна. Я тот месяц про раны и не помню. Помню, как мы из-за этой бочки ругались.

Анна достала из кармана фартука свой лист. Евдокия Ильинична прочла его, отодвинув на вытянутую руку, взяла со стола огрызок карандаша и стала дописывать снизу, крупно. Вода. Котлы, два, не меньше. Дрова. Кухня. Носильщики. Подводы.

- Остальное у тебя правильно. Пойдем к Сергею Павловичу. Без него ты и до пристани не дойдешь.

Корнилов сидел у себя над ведомостью. Комната была маленькая, на одно окно, и почти всю ее занимали стол и шкаф с делами. Он поднял голову и отложил перо.

Анна рассказала все снова, теперь подробнее. Про письмо, про Погиби и про то, что переправой уже занимается капитан Пулевич, а с Николаевском идет переписка.

- Я готова ехать, Сергей Павлович. Но не пассажиркой. Мне нужна бумага, чтобы там со мной говорили как с сестрой, а не как с чиновничьей женой.

Корнилов слушал, глядя в ведомость. Когда она замолчала, он снял очки, протер их платком и надел.

- Хм.

Евдокия Ильинична стояла у двери и молчала, что с ней бывало редко.

- Письмо при вас? - спросил Корнилов.

- При мне.

Анна вынула лист из кармана. Корнилов посмотрел на него и руки не протянул.

- Уберите. Это письмо вам, Анна Николаевна, а не мне. Я его к делу не подошью.

Она убрала.

- По удостоверению вы командированы в распоряжение заведующего врачебно-санитарной помощью острова. Заведующий ваш муж. Как муж он может писать вам что угодно. Как заведующий он мне о вас распоряжений не присылал. Отправить вас на материк от себя я не вправе. Вы не в моем штате.

- Значит, нельзя?

- Этого я не говорил. Я сказал, что не вправе от себя. Просить могу.

- Просите, Сергей Павлович.

Корнилов придвинул чистый лист.

- Переправой ведает капитан Пулевич. Я напишу капитану отношение. Что сестра Дмитриева изъявила желание служить на пункте для приема больных и раненых, переправляемых с острова, если таковой будет учрежден. Что я со своей стороны препятствий не вижу и сестру рекомендую.

Он помолчал.

- Рекомендую, это я напишу с чистой совестью.

- А пароход?

- С пароходом проще. Я отправляю в Николаевск восьмерых. Сопровождать их некому. Фельдшера я не отдам, он мне нужнее здесь. А назначить сестру при больных я вправе, это моя бумага. Напишу сегодня и отошлю в канцелярию, чтобы вас внесли в список. В Николаевске сдадите больных в госпиталь. Дальше как решит капитан и как решат там.

- Спасибо.

- Благодарить будете в Николаевске, если там найдется, кому вас принять. - Корнилов обмакнул перо. - Удивительный человек ваш муж. На юге война, а он оттуда решает, куда мне через месяц девать раненых.

Он стал писать.

Рассыльный от Пулевича прибежал в писарскую ко второму часу. Семён сливал отвар из банок первого ряда и сказал, что будет через четверть часа. Через четверть часа он и пришел.

Пулевич стоял у северной карты. На столе лежал лист с номером и с подписью Корнилова.

- Садитесь, Лутков. Доктор Корнилов пишет мне, что сестра Дмитриева получила письмо от мужа и просит направить ее на материк, для приема раненых, которых будут переправлять через пролив. Рекомендует. Вы знали?

- Со вчерашнего вечера, ваше благородие.

- Любопытно.

Он постучал обкусанным концом карандаша по карте, там, где остров почти сходился с материком.