— Вот и правильно, а то я вам устрою! Я знаешь, с кем сидел… — он замолчал, подумал. — Ни с кем не сидел, но знаю, с кем надо!

Лера уже стояла рядом. Близко, плечом ко мне, и смотрела в экран. Я чувствовал, как от неё пахнет полынью и мокрой кожанкой, и ещё чувствовал, как от обсидианового кулона тянет холодом. Он покрылся инеем, пока я не смотрел.

— Влад, — сказала она тихо.

— Что Влад.

— Он царапал «он врёт». Помнишь. Ты думал, про Директора.

Я помнил. Я помнил, как эти две буквы были выдавлены в краске, глубоко, с нажимом, как будто человеку очень не хватало времени и очень хватало злости. Я тогда решил, что бывший кассир просто перегорел. А теперь смотрел на строку с нулевым номером, на пломбу, которую кто-то снял только сейчас, только после того, как точка полностью стабилизировалась, и думал: а что если позиция открывалась и раньше. Что если Влад тоже стоял тут с кнопкой под пальцем. Что если кто-то в этом магазине уже кого-то кормил. Или что если Влада самого.

Я не додумал, потому что додумывать было некогда, и ещё потому что в голове щёлкнуло совсем другое.

— Смотри, — сказал я и ткнул пальцем в стекло, как Фина. — Читай формулировку. «Требуется одна живая разумная сущность». Где тут «из списка»?

— Денис.

— Нет, ты прочитай. Список это что? Просто список объектов в помещении. Это инвентаризация, Лера. Он просто пересчитал, что в зале лежит. Как я пересчитывал сигареты. Не «выберите из пяти», а «выберите материал», сечёшь?

Она прочитала. Я видел, как она читает, два раза, медленно, по-своему, как привыкла в блокноте выискивать слабое звено в каждом Правиле. И видел момент, когда она поняла. Лицо у неё не изменилось, но пальцы на кольце разжались.

— Ты собрался нажать.

— Я собрался дочитать условия. Это не одно и то же.

— Это ровно одно и то же, когда это ты. — она выдохнула. — А если прочитать до конца и нажать N? Кнопка выглядит очень симпатично.

Я положил палец на N. Просто положил, не нажимая. Экран мигнул и выдал строку поверх всего, мелко, но очень читаемо:

[ПРИ ОТКАЗЕ ПОЗИЦИЯ 0 АННУЛИРУЕТСЯ БЕЗ ВОЗМОЖНОСТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ. ПЛОМБА БУДЕТ ЗАПАЯНА.]

Жаба внутри тихо, с достоинством повесилась на шнурке от бейджика. И высунула язык для пущего драматизма.

— Шеф, ты тут? Видишь? — сказал я экрану. — Это шантаж. Любой нормальный магазин даёт четырнадцать дней на возврат.

Директор ничего не написал, а Экран, соответственно, не ответил. Он ждал.

Я убрал палец с N. Лера напряглась, я почувствовал это плечом. Передвинул палец на Y, и посмотрел на Фину. Та стояла у стеллажа и держала в руке банку кофе, считая губами.

— Я никого из них не трону, — сказал я. — Но монтаж подтверждаю. Топливо найдём отдельно.

— А если не найдём?

— Тогда я откажусь, и он сам пусть разбирается со своей пломбой.

Нажал.

Терминал загудел снова, но коротко, деловито, как будто принял оплату. Строки сменились.

[УСТАНОВКА МОДУЛЯ «ВЕКТОР-0»: СТАДИЯ ИНИЦИАЛИЗАЦИИ]

[ПЕРВИЧНЫЙ БИОМАТЕРИАЛ НЕ ВЫБРАН. АКТИВИРОВАН РЕЖИМ ОТСРОЧКИ]

[ТАЙМЕР ДО ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИЗЪЯТИЯ: 60:00]

[ПРИ НЕВНЕСЕНИИ ТОПЛИВА СИСТЕМА ИЗЫМЕТ КАССИРА В СЧЁТ НЕУСТОЙКИ]

Таймер пошёл. 59:59. 59:58.

— В каком смысле изымет?! — я почти крикнул это, и Котя за «Дошираком» зашуршал. — В каком смысле изымет кассира? Это где было написано? Это надо было до кнопки писать, а не после!

— Ты сам сказал: условия дочитал, — сказала Лера очень ровно.

— Я дочитал условия позиции. Про неустойку там не было ни слова. Это отдельный пункт, он его вытащил после подтверждения, это… — я уже тянул к себе клавиатуру. — Это навязанная услуга. Я буду жаловаться.

— Кому, Денис?

— Ему и буду.

Клавиатура была тяжёлая, механическая, и клавиши под пальцами ходили с сухим стуком. Я печатал быстро, так же быстро, как печатал объяснительные коменданту, когда ещё была общага.

«ПРОТЕСТ. Условие неустойки не было доведено до кассира до момента подтверждения. Требую пересмотра. В противном случае обращаюсь к Директору и в любую инстанцию, которая у вас тут есть».

Пауза. Курсор мигнул.

[КАССИР НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОТРЕБИТЕЛЕМ. ЗАКОН О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ НЕ ПРИМЕНИМ]

— Ах, вот как, — сказал я вслух. — Хорошо. Хорошо, зайдём с другой стороны.

Пальцы мелькали над клавиатурой с огромной скоростью.

«Тогда трудовые отношения. Удержание из заработной платы работника не может превышать 20% от суммы. Целый кассир это сто процентов работника. Нарушение».

Терминал думал. Я никогда не видел, чтобы он думал так долго. Строка внизу экрана мигала, гасла, снова появлялась. Таймер при этом не останавливался, и я это заметил, и он, по-моему, заметил, что я заметил.

— Он думает, — прошептала Лера. — Ты заставил его думать.

— Он меня каждую ночь заставляет. Пусть сам попробует для разнообразия.