Хочется рявкнуть, что не давала позволения этого делать, но когда Курцев с победным видом отстраняется, меня посещает идея поинтереснее.

Я обхватываю ладонью его подбородок и смачно прохожусь языком между его приоткрытых губ.

И нет, дело совсем не в том, что этот шустрый сперматозоид меня заводит. Просто я не придумала другого способа его обескуражить.

Этот манёвр срабатывает. Стас выглядит ошарашенным. Стоит, молча пялится на меня и дёргает кадыком.

— Спокойной ночи, Пончик, — ласково щебечу я, потрепав его по щеке. — Лет через десять снова увидимся.

— В смысле через десять? — слышится недовольный голос Садреевой из салона «Поло». — Вы чего, трахаться не поедете?

И чтобы не дать ей сморозить ещё чего-нибудь, я, не глядя на Стаса, торопливо плюхаюсь на диван рядом с ней и захлопываю дверь.

9

Утро следующего дня

— Господи, застрелите меня… — измученно стону я, сдавив ладонями ноющие виски. — Умоляю, прямо сейчас…

Желание материализуется моментально. Луч солнца метко попадает в глаз, и голова взрывается новым приступом боли.

— Ну спасибо, дорогая Вселенная, — тихо вою я, накрыв лицо подушкой. — Почему-то когда я просила превратить Колю в таракана, ты не была так расторопна.

— Чего ты там бормочешь… — доносится неузнаваемо хриплый голос из спальни. Через пару мгновений Садреева, выглядящая воплощением похмелья, появляется в гостиной и нетвёрдо ковыляет в сторону туалета.

Осторожно, чтобы не растрясти пульсирующую от боли голову, я переворачиваюсь на бок и под упругий звук Лилиного мочеиспускания пытаюсь оживить в памяти события вчерашнего вечера.

Вспоминаю, как выложила все свои злоключения Курцеву, прикинувшемуся незнакомцем, и как следом за бутылкой просекко добровольно проделала то же самое с Терентьевым. Как подкупила официанта с трудновыговариваемым именем и как отчаянно отрывалась на танцполе, которого даже не было предусмотрено.

На воспоминаниях о медляке решаю задержаться подольше. Выходит, не так уж и паршиво я выглядела с отощавшим задом и в туфлях тридцать девятого размера, раз за танец со мной сражались аж три бывших одноклассника.

Терентьев после даже телефон прибежал стрелять. А Курцев…

Ох ты же чёрт… Я снова накрываю лицо подушкой.

В попытках оставить последнее слово за собой я порой перегибаю палку. Вот зачем нужно было вылизывать ему рот на прощанье? Откуда вообще взялась идея для такого перформанса? Похлопала бы по щеке, сказала ему баюшки и адьёс.

— Че, мышь, подыхаешь?

Я выглядываю из-за уголка наволочки. Надо мной нависает помятая Садреева: с гнездом на голове, в кружевном лифчике и мужских трусах.

— А ты как будто нет, — я выразительно смотрю на её ширинку с кармашком. — Стульчак-то хоть подняла?

Она смеривает меня снисходительным взглядом.

— Ну и чего ты довольная такая? Всю ночь проспала одна как дура.

— А ты чего такая сутенёрша? — от возмущения я даже забываю про головную боль и приподнимаюсь на локтях. — Вчера весь вечер пыталась меня под Курцева подложить, сегодня опять.

Садреева небрежно пожимает плечами.

— Да просто доебаться хочу. Сделай завтрак, а? Башка аж болит, сил нет.

Через час мы, напичканные аспирином, сидим друг напротив друга с тарелками омлета. Несмотря на дерьмовые жизненные обстоятельства и скверный Лилин характер, жить вместе мне нравится. Точно куда больше, чем с бывшим мужем.

Вот, конечно, дурой была: приспичило замуж и поскорее. Для чего мне это надо, я и не понимала до конца — просто знала, что все так делают.

Хотя брак по сути своей сомнительная сделка. Работаешь с мужем наравне, а плюсом ещё готовишь и убираешься. В квартире, на которую даже в случае развода претендовать не можешь.

Если ещё хоть когда-то мне взбредёт в голову вступить в отношения, то я сразу откажусь от готовки и на должность уборщицы соглашусь только в равных имущественных долях.

А то ишь чего, нашли дуру.

Ладно хоть ума хватило не родить от Коляна. А то пришлось бы вдвоём с ребёнком переезжать к Садреевой и потом ещё десять рублей алиментов через суд выклянчивать.

— Ну чего, какой план сегодня? — интересуется Лиля, перестав жевать. — Не передумала войну бывшему мужу объявлять?

— Не передумала, конечно. Сейчас вот кофе допью и засяду.

План мести у меня донельзя простой, зато идущий в ногу со временем.

Предать огласке историю с изменой и нечистоплотным поведением Рудникова Николая в видеообращении и призвать общественность больше не покупать у него ни одной сумки.

К тому же неделю назад я узнала, что бывший муж уволил почти всех сотрудников швейного цеха и закупил партию товара в Китае, которую планирует продавать под именем нашего бренда. Бренда, над которым я трудилась не покладая рук: моталась по кожевенным предприятиям, утверждала эскизы, вручную контролировала качество пошива, а ещё сутками переписывалась с блогерами, чтобы закупить рекламу.