— Ну ничего, лет через десять еще соберёмся, — добавляет она успокаивающе. — Может, там ты будешь на коне.

Уже по привычке одёрнув платье, я встаю и грациозно настолько, насколько позволяют куски салфеток в туфлях, иду на выход. На Курцева не смотрю специально, чтобы не видеть насмешки в его взгляде.

Кстати, если бы не идиотское признание в баре, можно было объяснить мой спонтанный уход тем, что снаружи ждет заботушка-муж или что мой суперуспешный бизнес требует неотложного вмешательства.

Не то чтобы кто-то из присутствующих интересовался, но всё же…

Стараясь не смотреть в зеркало, я притормаживаю у бара, чтобы помахать заскучавшему Яше, как меня вдруг окликают.

— Свет, это ты, что ли?

Я медленно поворачиваюсь и округляю глаза в изумлении.

Навстречу мне вышагивает не кто-нибудь, а Терентьев Олег — спортсмен и первый красавчик параллели, в которого были влюблены буквально все, включая меня и даже нетакусю Садрееву. Ходили слухи, что после сразу после школы он переехал в Штаты, окончил очень крутой универ, и даже встречался с топ-моделью.

И на тебе. Притащил свой стенфордский зад в кафе "Вино и перепелка".

--

Ребят, спасибо за теплый прием истории! Одна из причин почему я люблю писать ромкомы это ваши угарные комменты))) спасибо вам за них! И за звезды с наградами конечно тоже

4

— Олег? — переспрашиваю я, на всякий случай имитируя удивление.

Не узнать Терентьева, конечно, невозможно. Он всё тот же красавчик, только покрупневший и заматеревший. Из минусов — волосы поредели, что, по словам Садреевой, говорит в пользу высокого тестостерона.

— Сколько лет не виделись, да? — улыбаясь до зубов мудрости, Олег заключает меня в крепкие объятия.

Я тыкаюсь носом в его приятно пахнущую рубашку и ошарашенно переглядываюсь с Яшей.

Что здесь происходит? За десять лет учёбы наш самый длинный диалог с Терентьевым произошёл на уроке английского, когда Раиса Андреевна разбила нас на пары.

Он играл роль туриста, а я — случайной прохожей, обязанной объяснить, как найти музей.

А спустя тринадцать лет он ни с того ни с сего решил пообниматься, как будто годами обо мне вспоминал.

— Ага, много… — высвободившись из его рук, я зло одёргиваю подол платья, грозящегося взлететь до пупка. — А я думала, ты в Америке.

— В Америке? А, нет. Я уже года три как вернулся.

Олег отстраняется и обводит меня оценивающим взглядом. Думаю, так же смотрел папа Карло, наконец закончив строгать Буратино.

— Выглядишь просто perfect.

— Спасибо, — скромно отвечаю я. — Ты тоже.

— Давай, что ли, за встречу выпьем? — Терентьев указывает на барную стойку.

Я киваю со всем достоинством, на которое способна женщина с последними восемью тысячами в кармане. Выпью один бокал и сразу уйду.

— Конечно, я за.

Взбодрившийся Яша быстро оформляет нам бутылку просекко и деликатно испаряется.

— Расскажи о себе, — предлагает Олег, чокаясь со мной.

Я набираю пузырьки в рот, но глотать не спешу, чтобы не дай бог не ляпнуть лишнего. А то полчаса назад и так на полжизни вперёд выговорилась.

— Да у меня ничего интересного… Давай лучше ты расскажи. Ты правда учился в Стэнфорде?

Сорок минут и бутылка просекко спустя

— В общем, я провалялась неделю в больнице, возвращаюсь домой, а там такая чистота, как будто клининг сутки трудился… — с жаром тараторю я, чувствуя необычный прилив сил и настроения. — А клининга быть не могло, потому что Коля — жмот страшный и всегда считал, что женщина обязана дома убираться. Я и спрашиваю его: «А чего у нас так чисто?» А он: «Это я убрался к твоему возвращению». А я прямо чувствую, что врёт. Даже не врёт, а пиздит, как дышит… Он ведь даже куртку на место повесить не мог, не то чтобы полы помыть.

— Мда-а-а, — осуждающе качает головой Олег. — В Штатах так к женщинам уже почти никто не относится…

— Ты дослушай… — перебиваю я, по-свойски толкнув его коленом. — Там ещё и подпорки в цветах стояли. Я ему говорю: «А моими замиукалькосами тоже ты занимался?» В общем, Коля бекал-мекал, а потом признался, что у него другая есть. И пока я в больнице с воспалением лёгких лежала, жила у нас дома и ухаживала за моими цветами. Золото, а не девка.

— Вот это disgusting, — сочувственно комментирует Олег.

Оторвав бокал от рта, я старательно навожу на него фокус.

— Слушай, а ты теперь всегда так разговариваешь?

— Как? Американские слова вставляю? Это по привычке.

— Ты уж давай, отучайся. Хотя от твоего акцента Раиса Андреевна была бы в восторге.

— И чем всё закончилось? -- переспрашивает Олег, откашлявшись. .