Я возвращаюсь в зал словно в тумане и опускаюсь в одно из бархатных кресел, с трудом сдерживая стон от невероятной мягкости.

— Ты… киноман?

— Мне нравятся фильмы.

Дикон почесывает челюсть.

— Ну, еще мы устраиваем здесь оргии.

Никогда в жизни я не вскакивала с кресла так быстро. Хорошо, что я все еще в украденной форме охотника, потому что теперь эту одежду придется сжечь. Когда поворачиваюсь к нему, в бледных глазах пляшет дьявольское веселье.

— А какой у тебя любимый? — спрашиваю я, немного придя в себя.

— Наверное, МЖЖМ, но вообще я готов попробовать что угодно хотя бы раз…

— Фильм, Дикон. Какой твой любимый фильм?

Он пожимает плечами, проводя широкой ладонью по тесноватой куртке охотника.

— Мне многое нравится.

— Неужели не можешь посоветовать хотя бы один? Я ведь неизвестно сколько здесь просижу взаперти.

— Я не собираюсь изображать из себя какого-нибудь киношного сноба из Южного города, который носит шапочку, очки с простыми стеклами и вещает, какие фильмы следует считать искусством.

Я подавляю смешок, представив эту картину. Ко мне подкатывало слишком много таких псевдоинтеллектуалов с богатыми родителями, которые переехали в Вавилон, чтобы пожить как настоящие астерцы и с важным видом рассуждать о самых занудных фильмах…

И тут осознание обрушивается на меня, словно удар молота: Дикон только что меня рассмешил.

— Клянусь, не стану обвинять тебя в том, что ты снисходительно объясняешь мне кино, — говорю я, пытаясь оправиться от потрясения. — Давай, посоветуй что-нибудь из своего изысканного артхауса.

— «La Douleur Exquise» довольно хорош. Правда, сердце тебе вырвет.

— Учту.

В этом помещении продумана каждая мелочь: мерцающие огоньки, золотые кисти на шторах, постеры в рамках вдоль стен. Мне уже даже плевать, если он занимался сексом в каждом кресле. Здесь волшебно.

И я сама не понимаю, почему именно сейчас мне приходит в голову этот вопрос, но все-таки спрашиваю:

— Из-за нас у тебя будет намного больше проблем?

— Ну, Старейшины сюда и так не суются.

— Из-за той крови, о которой ты не хочешь мне рассказывать. Теперь понятно, почему ты так возмущался, когда я попросила у тебя пробирку для заклинания, чтобы найти Рида.

— Да особо и рассказывать нечего. Время от времени я приезжаю в Харкер, сдаю немного крови, а они предоставляют мне и моему клубу полную свободу действий. Я не задаю лишних вопросов. Но раз моя кровь им полезна… есть причина, по которой я не раздаю ее кому попало.

— Тебя не беспокоит, что они могут использовать ее для чего-то зловещего?

По его лицу я понимаю, что на мгновение забыла, с кем разговариваю.

— Я не из тех, кто беспокоится. И никого зловещее меня не найдешь.

— Я серьезно, Дикон.

— И что ты хочешь от меня услышать?

Он опускается в соседнее кресло.

— Все началось почти двести лет назад, когда я строил железные дороги. Один из Старейшин нашел меня и щедро заплатил за возможность пить кровь прямо из моих вен. Тогда мне нужны были деньги, поэтому я не спрашивал зачем. Вот так все и продолжается.

— Ладно.

Будет в чем покопаться позже.

— А что насчет Каспара?

— «Лихорадочный сон» — последнее место, где он или Финн станут тебя искать. С какой стати мне укрывать их сирабракс, которую я не могу убить? К тому же Каспар не хочет видеть меня своим врагом не больше, чем я хочу видеть его своим. Поэтому по большей части он держится от меня подальше.

По его лицу пробегает тень, и я вспоминаю, что Рид рассказывал мне о Верховном Тане. Тот вовсе не самый смертоносный из всех, перед кем когда-либо преклоняли колени девианты, зато самый хитрый. Готова поспорить, Дикон вполне мог бы потягаться с Каспаром в силе, даже учитывая дополнительную мощь, которую тому дает Трон Баэля. Но именно поэтому Каспар держит ту женщину в заложниках. Чтобы Дикон никогда не решился выступить против него.

— Хотя в ближайшее время я точно не собираюсь принимать его Выводок на деловых встречах, — добавляет Дикон.

— Забавно получается… Ты так оскорбился, когда я предположила, что Верховный Тан — это ты. Помнишь нашу первую встречу?

Глаза Дикона задерживаются на моих.

— Помню.

— Но ты ведешь дела почти так же, как твой дядя. Занимаешься преступной деятельностью под другим именем, при этом владеешь успешным бизнесом в Астере, и у тебя целая команда людей, готовых пойти за тобой хоть в ад.

Перед глазами вспыхивает взгляд База, полный доверия. То, как Уорд, похоже, сделал Дикона своим негласным альфой.

— И Каспар примерно такой же. Руководит Выводком под чужим именем, занял высокое положение в обществе Полугорода, командует отрядом преданных воинов…

— Выводок не предан моему дяде. Они преданы Трону Баэля и тому, кто на нем сидит. Они преданы силе.