Дикон успевает подхватить дорожную сумку, соскальзывающую с моего плеча, за секунду до того, как она рухнет на пол.

— Думала, мне придется с тобой повоевать из-за Хаунда, — признаюсь я Дикону, почесывая пса за ушами, пока язык не вываливается у него из пасти.

— Я настояла, что Хаунд обязательно должен быть с нами, — сообщает Пенни от барной стойки. — Еще до того, как узнала, что ты уже сделала то же самое.

Пенни на чем-то настояла?

Уорд смотрит на меня с выражением, которое ясно говорит: Я удивился не меньше твоего. Но в его глазах мелькает что-то похожее на гордость.

Хаунд осыпает меня слюнявыми поцелуями, а я вдыхаю его запах, чувствую тепло и изо всех сил стараюсь не расплакаться. Иногда мы, охотники, видим столько зла, столько смертей, что все это постепенно начинает казаться нормой. Но отец не допускал, чтобы мы привыкали к ужасам и переставали их бояться. Он говорил, что только так мы можем сохранить в себе человечность. Именно это отличает нас от них. Просто иногда я ничего не могу с собой поделать: ужас начинает пугать меня лишь тогда, когда я оказываюсь в безопасности и наконец могу выдохнуть.

К моему удивлению, после нескольких основательных облизываний Хаунд бросает меня и принимается тереться о колени Дикона. Я поднимаю глаза на неуязвимого демона, все еще сидя на корточках, и наблюдаю, как он гладит Хаунда по голове с той же неловкостью, с какой человек, совершенно не разбирающийся в младенцах, общался бы с новорожденным ребенком друга.

— Ты не любишь собак?

Дикон хмурится.

— Свою собаку я любил.

— У тебя была собака?

— Была. Несколько жизней назад.

— Ну, — вздыхаю я, наблюдая, как Хаунд настойчиво прижимается мордой к Дикону, пока тот наконец не сдается и не принимается щедро его наглаживать, — зато моя собака тебя любит.

— Вы в порядке? — спрашивает Эллиот.

— Просто замечательно, — тянет Дикон, указывая на свою форму охотника Цитадели.

Я пытаюсь ответить Эллиоту всерьез. С вечеринки в честь Дня святого Валентина я успела напиться, пережить очередное разбитое сердце, попасть в плен, раздеться догола, утонуть и едва избежать казни. А теперь я в бегах и собираюсь жить в логове демона.

— Странный выдался денек, — признаюсь я. — Но да, мы в порядке.

Я забыла упомянуть нашу остановку в «Шаттербаге». Фотографии Рида буквально прожигают дыру в моем заднем кармане. Мне необходимо их посмотреть. И я до ужаса этого боюсь. Но прежде чем успеваю извиниться и уйти, чтобы наконец решиться на неизбежное, Пенни заключает меня в теплые объятия. Перед глазами остаются лишь светлые волны ее волос, а нос наполняют запахи гардении и акриловой краски.

— Как думаешь, сколько нам придется здесь пробыть? — спрашивает она, отпуская меня.

Я неуверенно выдыхаю. Мой взгляд почему-то находит именно Дикона.

— Пока каждый из нас не получит то, что ищет.

Я почти забыла, зачем Дикон вообще предложил мне здесь остаться. Он хочет, чтобы сирабракс внутри меня набрал силу и я смогла разыскать того, кого Каспар использует, чтобы держать его на поводке. Я стараюсь не думать, что произойдет, если Питер найдет способ извлечь заклинание из моей спины раньше, чем я стану полезна Дикону. И не понимаю, почему эта мысль вызывает у меня чувство вины.

— Мне это не нравится, Кернунн, — говорит Баз, поднимаясь с дивана.

Его фиолетовые вороньи глаза перебегают с Дикона на меня, затем на Эллиота, сидящего у бара с мечом за спиной. Длинноногая акробатка со смуглой кожей и высокими скулами поднимает на База взгляд, а затем с беспокойством смотрит на Дикона.

Кернунн. Русалки тоже его так называли. Мысленно делаю пометку спросить Питера, что это значит.

— Серьезно? — спрашивает Уорд, не вставая с дивана и держа в руках карты. — А по-моему, будет весело. Лютик может спать у меня в комнате, если захочет.

— Не хочу, — торопливо отвечает Пенни сначала мне, а затем Дикону. — Я бы не хотела. Если можно.

— У девушек будут отдельные комнаты, — говорит Дикон. — Разумеется.

Затем он поворачивается к Базу, который по-прежнему выглядит настороженным.

— Ты мне доверяешь?

Баз коротко кивает. Непоколебимо. Словно этот вопрос даже не подлежит обсуждению.

— Пенелопа и Вивьен будут здесь в безопасности. И мы тоже, как и всегда. Никто не причинит вреда тем, кто находится в стенах моей крепости.

После этого Дикон направляется к винтовой лестнице в глубине клуба, все еще неся мою сумку на плече. Хаунд послушно семенит следом. Мы с Пенни переглядываемся и молча идем за ними.