Его голос низкий, хриплый и почти благоговейный, когда он подходит ближе.

Между нами колышется вода, пока он проводит краем большого пальца по моему плечу. Соски напрягаются. Когда я поднимаю руку, словно пытаясь стереть память о его прикосновении, его взгляд опускается, и что-то его тревожит. Я смотрю вниз и вижу, что ссадины на запястьях от цепей Лэндона сверкают, словно драгоценные камни на солнце.

Русалки ничего не говорят, плавая вокруг нас. Главная, та, с темными мокрыми волосами, ныряет под воду и выныривает с другой стороны от меня. Только их изящные всплески и скорбные крики сов нарушают тишину.

— Что они делают? — спрашиваю я про охотников Цитадели у него за спиной, которые по-прежнему внимательно наблюдают за нами. — Разве я еще не доказала, что не эон?

— Казалось бы…

Когда Дикон оборачивается посмотреть, я забываю все остальные слова.

Его спина.

Его прекрасная, изуродованная спина.

Я уже видела его без рубашки, но только спереди. Он никогда не поворачивался ко мне спиной. Возможно, намеренно. Возможно, чтобы избежать именно этого момента.

Пальцы сами тянутся вперед. Мне до дрожи хочется прикоснуться к светящимся серебром шрамам. К воспоминаниям о невообразимом насилии. Это не следы плетей, не порезы и не ожоги… Я не знаю, что могло оставить на коже человека такое. Уж точно не смертное орудие. Что-то девиантное. Рожденное в аду. Выпуклые светящиеся полосы неровные и рваные. Одна проходит через плечи, другая — от ребра до ребра, еще одна тянется над копчиком. Доказательство того, что Дикон не неуязвим, как я когда-то думала. Доказательство его боли. Пальцы почти касаются поврежденной кожи…

— Не надо, — тихо шепчет он, все еще стоя ко мне спиной.

Плечи напряжены до предела. Мер вокруг нас перестали плавать, их головы одновременно показываются над водой, наблюдая за нами.

Я резко отдергиваю руку.

— Что с тобой случилось?

Он не поворачивается. Под этим углом — изуродованная спина передо мной, голова опущена — кажется, будто он молится. Древняя Мер с зелеными волосами издает низкий, ядовитый смешок.

— Дикон Грейвхарт, — медленно шипит она. — Дикон Грейвхарт.

Та, что с черными волосами, подплывает к ней.

— Белый Олень. Самец Севера. Повелитель Диких Тварей. Кернуннос.

Моя русалка, та, в чьи волосы вплетены мокрые цветы, молчит. Но ее узкие глаза напряжены от страха.

— Собственной персоной, — только и отвечает Дикон.

Но эта неприкрытая хрипота в его голосе…

Я выпрямляюсь, пальцы ног погружаются в ил на дне пруда, и плевать на голую грудь. Мне нужно увидеть его лицо. Он должен знать, что я не…

Змеиное шипение разрывает ночь. Дикон резко разворачивается, глядя на Мер, готовый к бою. И только тогда, вынырнув из своего оцепенения, я понимаю: шипят они на меня. На то, что я открыла, встав в полный рост.

Мой час истек. Я даже не заметила, как пролетело время в этой странной зачарованной воде. Но слышу победный крик Лэндона. Он приказывает четверым своим людям схватить меня, а сам бросается к Цитадели.

Я не вижу собственной спины, зато прекрасно вижу, как ярко освещаю всю поляну. Вся кожа мягко светится — наверняка именно этого и ждал Лэндон: грешная плоть эона, которая должна сиять при погружении в эту лагуну. Но мой шрам горит как маяк посреди бушующего шторма. Мер шипят, подбираясь ближе.

— Достаточно, — предупреждает Дикон.

У меня нет кинжалов. В этой проклятой воде инстинкты замедлены. А Мер и не думают слушаться Дикона. Когда что-то тонкое и склизкое скользит по голому бедру, я отскакиваю назад и мокрой кожей врезаюсь в Дикона.

Мер шипят и завывают все громче, пока звук не становится оглушительным.

— Ладно, — рычит Дикон. — Купаться было весело, но мы уже чистенькие.

Мышцы на его руках вздуваются у меня за спиной, когда он отталкивает русалку с дороги. Не успеваю понять, что происходит, как Дикон хватает меня за запястье и тащит за собой.

— Пора уходить.

Мы пробираемся через густую воду к краю лагуны, но эти склизкие ленты — водоросли, хвосты или нечто такое, чего я и в кошмаре не смогла бы придумать, обвивают наши тела и дергают назад. Черная вода заполняет нос и рот, я захлебываюсь — один раз, в ужасе, в панике, — а затем меня утягивает под воду.

Глава 22

Глава 22

Вода тяжелая. Давящая. Черная, как небытие. Я не могу дышать.

Сердце бешено колотится в отчаянной потребности в воздухе. Я мечусь, впиваясь ногтями во что-то, что тянет меня вниз. Шарю в бесконечной темноте в поисках Дикона…

Не могу дышать, не могу дышать…

Я могу думать лишь о том, что теперь, когда русалки увидели метку на моей спине, эти плененные, обманчиво прекрасные создания — не что иное, как сияющий подводный электрический стул. Священный, нечестивый и окончательный. К черту Лэндона и его охотников — Мер сами взяли мою жизнь в свои руки.