— Я же говорил. Иногда у меня есть дела в вашей Цитадели. Уже собирался уходить, когда увидел, как ты, пошатываясь, полезла по лестнице. Любопытство сгубило кошку.

Не понимаю, кого именно он имеет в виду — меня или себя.

— Какие у тебя дела со Старейшинами?

Не успеваю договорить, как в голове складывается догадка — одновременно отвратительная и удовлетворяющая.

— Это была твоя кровь.

Я скрещиваю руки на груди и стараюсь не раскачиваться в сапогах до колен.

— Поэтому у тебя особая монета и собственные врата в лес… Поэтому ты можешь обходить защиту. Они сами тебя пропускают, потому что ты отдаешь им свою кровь. Зачем?

— Ты в хлам.

— Поэтому охотники никогда не накрывают «Лихорадочный сон»? Ты отдаешь им часть себя в обмен на безопасность своего дома?

— Алкоголь не слишком полезен при твоем проклятии.

— Что им дает твоя кровь?

Его взгляд задерживается на моих прозрачных колготках и сапогах на каблуке.

— Лучше спроси, зачем ты вообще полезла сюда в таком наряде.

— Я была на вечеринке в честь Дня святого Валентина.

Дикон подозрительно кривит рот.

— Ты не ходишь на вечеринки. Ты не умеешь веселиться.

— Еще как умею, — икаю я.

— Господи Иисусе.

Он с раздражением проводит широкой ладонью по лицу.

— Пойдем.

Дикон протягивает руку, предлагая мне ухватиться за нее.

— Пока ты не вывалилась из этого окна.

Но я делаю еще шаг назад и едва не спотыкаюсь о моток заплесневелой веревки.

— Никуда я не пойду, пока ты не скажешь, зачем отдаешь Старейшинам свою кровь.

Взгляд Дикона скользит мимо меня к огромному разбитому окну.

— Сейчас не время и не место, Вивьен. Ты пьяна и продолжаешь пятиться к…

— Я лучше отправлюсь в ад, чем стану тебя слушать.

— Не будь в тебе этого назойливого заклинания, я бы с радостью тебе это устроил.

Но я качаю головой. Пиздит.

— Мне нравится, что ты всерьез думаешь, будто смог бы меня убить.

Один уголок рта Дикона изгибается в жестокой усмешке.

— А мне нравится, что ты думаешь, будто однажды я этого не сделаю.

— Значит, ты утверждаешь, что однажды я избавлюсь от заклинания.

— Можно посмотреть и так. Правда, для меня это слишком уж оптимистично.

— Что поделать?

Я снова отступаю, пошатываясь.

— Я люблю серебро.

— Вивьен, — раздраженно стонет он, по-прежнему следя за разбитым окном у меня за спиной. — Ты можешь просто пойти со…

— Меня зовут Вив. И я никуда не пойду.

Я надуваю губы.

— Почему бы тебе снова не попробовать меня очаровать? Помнишь? В нашу первую встречу?

Его брови опускаются, а губы изгибаются в порочной, чувственной улыбке.

— Еще бы.

— Больной ублюдок.

— Мы оба знаем, что очаровать охотника я не могу.

— Ты просто надеялся, что я настолько испугаюсь разоблачения, что притворюсь смертной и отсосу тебе.

Слова сливаются, пока я упираю руки в бедра.

— Это скорее было приглашение подыграть.

Он бесстыдно пожимает плечами.

— Мне показалось, тебе вроде понравилось.

— Это ты так ко мне подкатывал?

— Не строй из себя оскорбленную невинность. Ты же знаешь, что выглядишь сногсшибательно.

Я изображаю рвотный позыв, а он мрачно посмеивается.

— Пора идти, Вивьен.

Я знаю, что тяну время. Рида здесь нет. Я это понимаю. Но осознание давит на меня, как наковальня. Что, если это было последнее место, где можно было искать? Что, если это действительно конец? Да и вообще, я не обязана слушаться Дикона. Это моя школа. Я ищу Рида. Это он должен съеживаться от страха передо мной.

— Я уже сказала, что никуда не пойду. А вот ты можешь. Может, по дороге еще раз заглянешь на сдачу крови?

— Ты хочешь, чтобы я утащил тебя силой?

Его глаза вспыхивают красным, порочным светом.

— В этом дело? Просто попроси.

Я игнорирую то, как от его слов нагревается кровь. На пропитанных водкой задворках сознания рождается другая мысль. По дороге еще раз заглянешь на сдачу крови. Его монета, его врата, его способ попасть в школу выбрасывает его прямо в сердце Непостоянной чащи. Если он действительно приходит в Харкер отдавать кровь Старейшинам, ему незачем было заходить внутрь стен Старого кампуса перед уходом. Если только он не…

— Ты меня искал.

Дикон хмурится. Скрещивает руки.

— Что?

Под кожей поет триумф, смешиваясь с кровожадностью, яростью и опьянением. Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ты сказал, что просто проходил мимо, но твоя монета открывает врата довольно далеко от этой башни. Ты искал, кому бы надрать задницу, или…

Еще один ик, еще один пошатнувшийся шаг.

— …просто очень по мне соскучился?

Его ястребиный взгляд не отрывается от окна у меня за спиной.

— Сделаешь еще один шаг…

— Будешь скучать по мне, когда меня не станет, любовничек?