Лэндон и его веселая компания охотников Цитадели ведут нас мимо оружейной и через запертые ворота Старого кампуса. Если бы мне еще было не плевать, что обо мне думают в Харкере, я бы порадовалась, что нас с Диконом тащат через кампус в железных цепях в час ночи, когда вокруг нет никого, кто мог бы это увидеть.

На границе Непостоянной чащи очередная вереница охотников Цитадели пропускает нас внутрь.

— Почему этот лес охраняет столько людей? — спрашиваю я. — Только потому, что здесь находится Цитадель?

Лэндон поворачивается, чтобы ответить, но Дикон опережает его:

— Их куда больше заботит, чтобы кое-что не выбралось отсюда, чем чтобы студенты не забрались внутрь.

— Здесь полно всяких низших девиантных тварей, которых Цитадель не уничтожает, — говорит Лэндон, не отрывая глаз от тропы впереди. — Слишком велик риск навредить редким магическим растениям, животным и лимантрианам, для которых эти леса — дом. Студентам сюда нельзя, смертные сюда попасть не могут…

Лэндон пожимает плечами.

— Старейшины считают, что девиантов лучше не тревожить.

Ага, потому что они сами девианты, — думаю я.

Я почти уверена, что эти цепи пропитаны тысячелистником — травой, способной временно ослаблять способности охотника. В сочетании с водкой это совершенно не способствует изящной прогулке по лесу.

— Лес не столько часть Харкера, сколько собственность Старейшин, — задумчиво замечает Дикон.

— Вроде природного заповедника, — многозначительно говорит Лэндон.

Дикон фыркает.

— Или как Колумб и земли коренных народов.

Он пугающе спокоен. Я знаю, что он достаточно силен, чтобы разорвать цепи, но остается скованным, потому что я попросила его довериться мне.

Ночь становится холоднее. На траве, ветках и снегу все меньше следов. Охотники проводят нас мимо сильно искривленного дуба, который, кажется, я уже видела по дороге в Цитадель с Фионой. Вдалеке сквозь густые деревья светятся окна дворца. Я уверена: именно туда Лэндон нас и тащит.

Мне удалось придумать лишь жалкий скелет плана, и, чтобы он сработал, понадобится чертовски много удачи. Я шевелю руками, проверяя, насколько туго затянуты пропитанные тысячелистником цепи. Не сдвинуть. Ничего страшного. Я довольно гибкая.

Постепенно отставая от остальных, я вытаскиваю кусочек крыла Донмер из кобуры на бедре, где обычно лежит Исчадие ада. Просовываю обе руки под платье и прижимаю кусочек к основанию шрама у копчика. И снова чувствую запах солнечного света и сирени. С облегчением выдыхаю. Я понятия не имею, что задумал Лэндон, но остается надеяться, что магии крыла феи хватит, чтобы скрыть мою истинную сущность.

Тритоны и лягушки разбегаются и прыгают с нашего пути, пока нас ведут все глубже в лес. Нос наполняет землистый запах грибов и мха. Когда в кармане Лэндона вибрирует телефон, я резко смотрю на Дикона. Мой уже несколько раз звонил, но никто не отвечал с тех пор, как Лэндон забрал наши телефоны и мои клинки. Наверняка звонят друзья, паникуя из-за того, что вечеринка подходит к концу, а меня нигде нет. В любой обычный субботний вечер в колледже это плохой знак. Когда под твоим позвоночником сидит сирабракс — катастрофа.

Но эта вибрация мне незнакома. Телефон Дикона.

— Лучше ответь, — протягивает он. — Если учесть, какие люди придут меня искать…

Дикон издает низкий, зловещий свист.

— Никто, с кем не справится охотник Цитадели, — отвечает Лэндон.

Когда он оборачивается ко мне, в его взгляде читается осуждение.

— А я-то думал, ты все еще сохнешь по своему инструктору-демону. А ты, оказывается, трахаешься у него за спиной с каким-то четверокурсником?

Я не отвечаю. Лэндон по-прежнему считает Дикона обычным охотником, с которым застукал меня в сторожевой башне, и наверняка разочарован его спокойным послушанием и полным отсутствием страха. Все тот же зацикленный на собственном эго тип, который заставил нас с Софией наматывать круги за то, что мы разговаривали, пока говорил он.

— Не надо, — тихо предупреждаю я, когда нас проталкивают мимо рощицы вязов. В кустах что-то рычит. Светятся желтые насекомьи глаза.

— Чего не надо?

— Сам знаешь, — шепчу я. Резня. Хаос. Конец света. — Я просила тебя довериться мне.

Он вскидывает в мою сторону скованные запястья.

— А на что, по-твоему, это похоже?

Его голос опускается на октаву, становясь глубоким и леденящим.

— Но они убьют тебя, Вивьен. Как только узнают, кто ты.

Он прав. Старейшины уничтожили мой род именно для того, чтобы избежать подобного, чтобы сирабракс не попал не в те руки. Как только Лэндон докажет, что я эон и во мне заключено заклинание, единственным решением для них станет моя смерть.

— Если ты на них нападешь…

Никакая кровавая сделка Дикона со Старейшинами не спасет его, если он перебьет охотников Цитадели на территории Харкера. Они придут за «Лихорадочным сном». Тогда девианты Дикона нанесут ответный удар… придут за Харкером и его студентами. А там недолго и до того, как Выводок выберет сторону…

— Ты можешь развязать войну.

— Думаешь, я боюсь войны? — выдыхает он. — Я создан для войны.