Женщина из лечебницы. Возможно, она действительно существовала. И если так, была носительницей, как и я. Я осторожно подбираю слова.

— Цитадель? То есть сирабракс в нее поместили Старейшины? Зачем?

Дикон пожимает плечами, убирая окровавленные полотенца от ребер.

— Ради силы, очевидно.

— Но… они же Старейшины. Они хорошие. Они…

— Историю когда-нибудь читала? Абсолютная власть развращает. А когда у людей столько власти, единственное, чего им остается бояться, — ее потерять.

Я смотрю на него почти с благоговением.

— Глубоко.

— Это из «Звездных войн».

Не успеваю закатить глаза, как замечаю, что рана уже перестала кровоточить. Похоже, насчет сильнейшего демона города он не врал. Я киваю на затягивающуюся кожу.

— Это потому, что ты забрал столько душ?

— Помогает.

Он выбрасывает полотенца в унитаз и смывает, затем опускает футболку.

— Моего брата уже нашла?

У меня перехватывает дыхание. Я ждала этого вопроса.

— Работаю над этим.

Дикон качает головой, словно я оказалась ровно такой дурой, какой он меня и считал.

— А что стало с тем эоном из 1781-го?

Дикон не отвечает, и этого достаточно. Я прикусываю щеку до боли.

— И надолго поможет удар кинжалом?

— Ненадолго.

— Я не позволю этой штуке свести меня с ума. Если она начнет требовать большего, чем девианты… начнет требовать жизни смертных…

Годы я ошибочно боялась, что из-за того, что я эон, однажды мне захочется убивать невинных. А теперь внутри меня действительно есть нечто, способное толкнуть меня к такой бессмысленной жестокости. Такими темпами скоро я, возможно, вообще перестану различать девианта и человека. Я вспоминаю лицо Софии возле Шайло. Она… боялась меня.

— Должен быть способ вытащить эту штуку раньше.

Но если Дикон его знает, делиться не собирается. Он поднимает мой кинжал с пола и идет мыть руки, заодно смывая свою кровь с лезвия.

— Зачем ты вообще пришел сюда с ним, если так его ненавидишь?

Он возвращает мне чистое оружие.

— Я не приходил сюда с ним. У нас с Каспаром обоих есть дела в этом городе…

— Например, заседания совета «Виндзора».

— Именно.

Под его спокойными чертами вспыхивает тихая ярость.

— То, что я не сдираю с его лица кожу каждый раз, когда мы оказываемся на одном обеде, не значит, что мне этого не хочется.

— Ты ненавидишь его настолько, чтобы помогать мне?

— Я уже говорил: апокалипсис плохо скажется на бизнесе. Я не мог позволить ему понять, кто ты. И чем мы занимались.

Я бы многое отдала, чтобы узнать, чем Каспар держит Дикона на коротком поводке. Я прислоняюсь к приглушенно-зеленым обоям, в голове слишком много мыслей, чтобы разобраться хотя бы в одной.

— Каспар Харлок — Верховный Тан.

— Ага.

— Это из-за него со мной все это происходит.

— Похоже на то.

От осознания всего этого кружится голова, и я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. Я даже не трачу силы на вопрос, как Верховный Тан мог стоять напротив меня на званых ужинах, гала-вечере «Виндзора» и благотворительных розыгрышах, а я ни разу ничего не почувствовала. С Дрисколлом было то же самое — обоих защищало одно и то же заклинание.

Я всегда знала, что в Полугороде процветает коррупция, но это — Каспар Харлок, Верховный Тан Выводка — уже почти смешно. И он пытается ухаживать за моей матерью. Если бы только знал, что собирается убить ее проблемного ребенка. Финн, должно быть, и есть тот самый его «трудный сын», о котором рассказывала мама. Мне хочется расхохотаться — если бы она только знала.

— Я должна рассказать Фионе. Старейшинам. Мы знаем, кто король девиантов. Так мы его остановим.

Дикон смотрит на меня с жалостью. Словно я все еще не поняла, что Санта-Клауса не существует.

— Думаешь, они не знают? Каспар был Верховным Таном столетиями.

Меня охватывает ужас. Старейшины? Нет. Не может быть.

— Ты ошибаешься.

— Их задача не в том, чтобы искоренить все зло, Вивьен. Их задача — поддерживать хрупкое равновесие. Уберут его — появится новый Тан, как новая голова у гидры. Я говорил тебе это еще в Поместье. Если пойдешь к ним, ты лишь рискуешь тем, что они увидят эту штуку у тебя на спине. Тогда они убьют тебя и заберут силу себе.

Я встречаюсь с ним взглядом, все еще не в силах прийти в себя.

— Ты знаешь о…

— О том, как Старейшины истребили эонов? Я был там, когда это произошло.

Господи, какой же он, блядь, старый.

— Тебе ведь этого хочется, да? Чтобы они прикончили меня. Не станет меня — исчезнет и угроза апокалипсиса для твоего бизнеса.

— Верно, — задумчиво отвечает Дикон. — Но тогда Старейшины получат силу, способную расколоть мир, а это мне тоже не слишком нравится.

— Ты не хочешь, чтобы меня нашел Верховный Тан. Не хочешь, чтобы меня нашли Старейшины…

Я свирепо смотрю на него.

— Чего ты вообще хочешь?

— Чего я хочу, Вивьен…

Выражение его лица не меняется, пока он изучает меня.