Миниатюрная азиатка перебегает ко мне с противоположной стороны улицы, ее кимоно развевается позади. Сигналит машина, визг автомобильных шин режет мне по позвоночнику, как ногти по школьной доске, а вечно витающая в облаках Хана Пак робко машет водителю и ускоряет шаг.

Клянусь, однажды она себя угробит, но если бы она могла избежать этого, пока я тайно наблюдаю за своим заклятым врагом, было бы просто отлично.

— Привет, Эван, — здоровается она.

Ее шоколадные глаза искрятся от волнения, и, к счастью для нее, мои солнечные очки скрывают тот факт, что мои глаза не искрятся в ответ: — Привет. Рад тебя видеть, Хана.

Только не сейчас.

Нет, Хана Пак не заставляет мои глаза искриться, но она этого еще не поняла. Так что, пока этикет обязывает меня кивать и улыбаться, поддерживая светскую беседу, я поворачиваюсь туда, где стоял Бенджамин Грант, только чтобы увидеть, как пятка одного надменного лофера скрывается за дверью его офиса на первом этаже.

Золотая табличка с его должностью крепко привинчена к бордовой двери и выглядит такой же напыщенной, как и он сам: «Бенджамин Грант. Адвокат».

Ублюдок.

— Ты на обеденном перерыве?

Ах, да… Хана все еще здесь.

Я не спал с ней уже месяца три, так что она даже не в курсе, что я бросил работу в сфере управления розничной торговлей, чтобы писать на постоянной основе. Очевидно, наше расставание ее не смутило; она стоит передо мной с этим знакомым блеском в карих глазах, и ясно, что щенячья влюбленность вспыхнула вновь.

У меня есть парочка таких по всему городу. Влюбленных женщин, с которыми я пустился во все тяжкие после развода. Но теперь, когда более глубокая миссия завладела моим вниманием, они – лишь отвлекающий фактор.

— Вроде того, — говорю я со скукой в голосе. — Непрекращающийся обеденный перерыв, можно и так сказать. — Я выдавливаю улыбку, ковыряя пальцами ворсинки на дне карманов. — Писательство идет хорошо, так что я сосредоточился на этом. Теперь это моя основная работа.

— О, вау, Эван, — сияет она. — Это потрясающе. Саммер, должно быть, рада, что тебе больше не нужно разрываться между работой и домом.

Сентябрьский ветерок усиливается, почти не растрепав ни волоска в ее аккуратно заколотом черном пучке. Я совершенно не в настроении вести светские беседы с одной из своих бывших интрижек, особенно обсуждать мою дочь, и пожимаю плечами, демонстрируя безразличие.

— Да. То есть, она снова в школе, но приятно иметь гибкий график.

Хана кивает, прижимая сумку к груди.

— Слушай, не хочешь перекусить? У меня есть час свободного времени… — Предложение звучит небрежно, как будто я не видел, как все это время вращались шестеренки за этими искрящимися карими глазами.

Извини, милая, проект «Затащить Эвана обратно в постель» отменяется.

Я не из тех парней, кто тратит энергию на то, у чего нет будущего, и у меня есть дела поважнее. Но она милая, так что я отказываю ей мягко.

— Я вообще-то еду в тренажерный зал. Может, в другой раз.

Это не ложь. Я не настолько мудак.

— О! «Икс-Спорт»?

Я не могу сдержать вздох. Ладно, хорошо, может, я и правда настолько мудак. По крайней мере, сейчас. Правды не скрыть, поэтому я киваю без всякого энтузиазма.

— У меня там абонемент. Может, будем напарниками по тренировкам? — произносит Хана.

Напарниками по тренировкам. О, как здорово. Может, потом еще и косички друг другу заплетем.

Я прикусываю язык, сжимая челюсти, чтобы слова случайно не вырвались наружу. Мне нужно закончить этот разговор прямо сейчас.

— Звучит отлично. Увидимся, Хана. — Я не жду ее ответа, оставляя ее смотреть на меня с тротуара, пока делаю рывок к своему «Мустангу» и запрыгиваю внутрь прежде, чем она успевает моргнуть.

Двигатель с ревом оживает, и на этот раз мой вздох пронизан чистым облегчением. Я обожаю эту машину. Она – мое утешение. Я назвал ее Фрэнсис, потому что никого больше не зовут Фрэнсис, а это ведь утешающее имя, верно? Есть даже святой по имени Франциск.

«Мустанг» черный, как и мое сердце, и это была моя первая крупная покупка после того, как я начала зарабатывать на книгах.

В конце концов, должно же быть какое-то свидетельство достижения успеха.

К сожалению… я не чувствую себя успешным. Пока нет. Есть один, последний приз, который мне нужно забрать, и сегодня я начну воплощать в жизнь план, который впервые пробудил во мне жажду мести.

Фаза. Номер. Один.

Мне просто нужно было в последний раз ненавязчиво проследить за Бенджамином Грантом, чтобы освежить мотив.