— Хватит! — Я пытаюсь вырваться, но он прижимает обе мои руки над головой одной своей ладонью. Его пальцы больно впиваются в мои, и я извиваюсь, резко дергая бедрами в попытке сбросить его с себя.

— Давай же, — кричит кто-то с трибун. — Прикончи ее уже.

Я приподнимаю бедра, чтобы скинуть его. Кручусь и извиваюсь, но мужчина даже не шевелится. Он опускает лицо в паре сантиметров от моего, и я отворачиваюсь, чтобы не чувствовать его дыхание на своих губах.

— Слезь с меня! — рычу я, чувствуя, как гнев уступает место панике.

— Знаешь, по чему я больше всего скучаю в вардах? — Его свободная рука опускается на мой живот, сгребая ткань футболки. Пульс бешено подскакивает. — По посвящению. — Я слышу, как он вдыхает мой запах. — Ты раздвинула ноги перед Ченсом?

Я чувствую, как его ладонь накрывает мою грудь; его прикосновения – грубые и выворачивающие наизнанку – оставляют грязное пятно на моей душе.

Из чистого отчаяния я что есть мочи со всей дури впечатываюсь виском в его лоб, и на секунду из глаз сыплются искры.

Он отпускает мои запястья, и я, не раздумывая, начинаю колотить его куда попало, умудряясь при этом спихнуть его с себя. Повинуясь инерции, я оказываюсь сверху, и мои кулаки градом обрушиваются на его лицо и шею.

Я чувствую, как лопается кожа на костяшках, но я в таком состоянии, что мне уже плевать, да и боли я почти не чувствую. Дыхание со свистом вырывается сквозь губы, слезы обжигают глаза. Я продолжаю избивать его, пока не замечаю багровый цвет его крови.

Извращенец издает лающий смешок, и я рывком отстраняюсь от него. Задыхаясь, я поднимаюсь на ноги, пока ярость накатывает на меня волнами. Сверля взглядом ублюдка на земле, я со всей силы бью его ногой в бок.

Эмоции окончательно выходят из-под контроля, и я ору: — Я сказала, не смей прикасаться ко мне!

— Видишь, нужна была всего лишь небольшая мотивация. — Он приподнимается на локте, стирая кровь с разбитой губы. — Ты все-таки умеешь драться.

Я хочу покалечить его еще сильнее, но из-за слез, грозящих вот-вот пролиться, я отворачиваюсь от ублюдка и ухожу.

Игнорируя одобрительный рев толпы и даже не взглянув на Ченса, я мчусь к переулку, чтобы сбежать от этой импровизированной адской тренировки.

Ченс ничего не сделал. Он просто сидел там с девкой и смотрел, как другой мужчина лапает меня.

Ченс говорил, что я принадлежу ему.

Он говорил, что не станет ни с кем меня делить.

Он солгал.

Всхлип зарождается в груди и рвется наружу, обжигая горло. Я подавляю его дрожащей рукой, не желая плакать там, где каждый мужчина сможет это увидеть.

Я так ждала возможности увидеть главный вард, но теперь хочу лишь одного: вернуться в наш приграничный вард.

Мой первый день здесь, а какой-то мудак избивает меня до полусмерти и распускает руки.

Я делаю глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, пока направляюсь к главному выходу из варда.

Ради чего, черт возьми, я тренируюсь? Ради мужчин, которые хотят лишь того, чтобы я раздвинула ноги? Нет. Эта война того не стоит.

Глава 3

ГЛАВА 3

ДЖАЙ

Эмоции бушуют в груди, тело бьет дрожь, и я изо всех сил пытаюсь сдержать слезы.

Я разочарована в Ченсе. И не только потому, что он позволил другому мужчине прикасаться ко мне, но и потому, что он предпочел мне эту Морган. Это больно.

Чертовски больно.

Я не обращаю внимания на людей вокруг и думаю лишь о том, как бы поскорее убраться из этого чертова места.

— Джай! — кричит Ченс позади меня.

Я игнорирую его и срываюсь на бег, желая только одного: сбежать от него и от каждого мужчины на этой проклятой планете.

— Джай! — Он хватает меня за руку и дергает назад, так что я со всего размаху врезаюсь в него.

Когда он разворачивает меня к себе, разум отключается, и я наотмашь бью его ладонью по челюсти.

У меня окончательно срывает крышу.

— Ты просто сидел там!

Слезы ярости обжигают щеки, когда я встречаюсь с ним взглядом. Мое тело сотрясает неконтролируемая дрожь.

— А чего ты от меня ждала? Что я подбегу и подхвачу тебя на ручки? — рычит он, яростью не уступая мне. Он делает шаг ближе, черты его лица искажаются от гнева. — Я должен был строить из себя героя и выставить тебя полной идиоткой на глазах у всех, с кем нам предстоит сражаться?

Я качаю головой и отступаю назад, чтобы создать между нами такое необходимое сейчас расстояние.

— За что я сражаюсь? — Я провожу дрожащей рукой по дикому месиву, в которое превратились мои дурацкие длинные волосы. — За это? — Я указываю на мужчин на улице. — За то, чтобы они пожирали меня глазами, распускали руки, а в один прекрасный день, возможно, изнасиловали?

Я снова качаю головой. Эмоции в груди пульсируют, словно огненный шар, готовый вот-вот взорваться.

— Это никакая не свобода для таких, как я, — шиплю я. — И я, черт возьми, не собираюсь рисковать жизнью ради мужчины.