ГЛАВА 2

ДЖАЙ

Не найдя ни Ченса, ни девицу, с которой он был, я подумываю вернуться к Доун.

Я снова оглядываю улицу, и по коже уже ползут мурашки от всех этих мужчин, которые бесстыдно меня разглядывают.

Нужно было остаться с Ченсом, как бы некомфортно ни было смотреть на него с Морган.

Куда он делся?

Грудь пронзает острая боль.

Он просто бросил меня. Я была в тату-салоне. Если бы он удосужился поискать, то увидел бы меня там.

И все же, это моя вина. Не стоило отходить от него ни на шаг.

Хоть я и не всегда чувствовала себя в безопасности в экогороде, там были стражи порядка, которые не давали мужчинам брать все, что им вздумается.

Но здесь, в главном варде, нет и следа охраны, и от этого в сердце поселяется страх, которого я никогда прежде не испытывала.

Медленно я иду вперед, держась ближе к дороге на случай, если придется спасаться бегством. Оглядываюсь по сторонам в надежде найти Ченса или Рейз, но их нигде не видно.

С другой стороны, это его вина. Он практически забыл о моем существовании после того, как та женщина бросилась ему на шею.

Вот заведение, где людей стригут. Я вижу свое отражение в витрине и на мгновение замираю, прежде чем пойти дальше.

Возле еще одной парикмахерской я снова останавливаюсь и думаю, не попросить ли их подстричь и меня.

Все равно мне больше нечем заняться. Верно?

Нет, есть чем. Искать Ченса или Рейз.

Какой-то мужчина замедляет шаг, направляясь ко мне, и, склонив голову, жадно изучает мое тело.

Черт.

Сначала я едва не обхватываю себя руками за талию, чтобы казаться меньше, но потом вспоминаю свои тренировки.

Я сжимаю кулаки по бокам и вздергиваю подбородок, а затем, прибавив шагу, стремительно иду по улице.

— Куда же ты бежишь, сладкая? — кричит он мне вслед, и в его словах звучит насмешка.

Я сбавляю темп только тогда, когда уверена, что нахожусь на безопасном расстоянии от этого типа.

Внезапно я слышу рев толпы: «Никакой пощады!» За этим следуют знакомые звуки ударов кулаками и болезненные стоны.

Я заглядываю в переулок и вижу трибуны, на которых сидят люди, размахивающие руками в воздухе и постоянно выкрикивающие: «Никакой пощады».

Это тренировочная арена?

Охваченная любопытством, я иду по переулку и оказываюсь позади трибуны. Огибаю ее сбоку и вижу открытую лужайку, где двое мужчин сцепились в драке.

Я стою рядом с трибуной, рев и скандирование зрителей заполняют воздух. Мужчина, оседлавший противника, начинает наносить ему удары до тех пор, пока его лицо не заливает кровь.

Боже. А я-то думала, что тренировки с Идрисом, Кензо и Ченсом были жестокими.

Лишь когда бедолага начинает стонать от боли, победитель отпускает его и поднимается на ноги.

Его взгляд обводит трибуны, а затем он произносит: — Вот так нужно вырубать бесчувственного, когда он на вас бросается. Есть еще желающие для быстрой демонстрации?

Демонстрации?

Победитель помогает окровавленному противнику подняться и хлопает его по спине.

— Спасибо, приятель.

Он оглядывает трибуны, затем насмешливо бросает: — Да ладно вам. Если вы хотите сражаться на войне, у вас должно хватить духу хотя бы выйти против меня.

А у меня хватит?

Во время тренировок мне удавалось вырваться из захвата Кензо и Ченса, но я не уверена, что здесь будет так же.

Внезапно взгляд мужчины останавливается на моем лице, и я чувствую себя ужасно уязвимой, словно учитель на семинаре задал мне вопрос, ответа на который я не знаю.

— У нас тут новое лицо, — говорит он, приподняв уголок рта. Затем он взмахом руки подзывает меня поближе.

Все смотрят на меня, и я подавляю в себе желание пятиться назад, пока не появится возможность сбежать.

Я делаю четыре шага вперед, затем оглядываю зрителей и с облегчением замечаю других женщин, сидящих среди мужчин.

— Ты здесь ради нашего дела или для развлечений? — спрашивает тренер вполне дружелюбным тоном.

Мне неловко говорить перед толпой, но я отвечаю: — Я ради дела.

— Ты из одного из внешних вардов, верно? — спрашивает он.

Я киваю, не уверенная, стоит ли мне просто уйти.

Но я не хочу, чтобы эти люди сочли меня трусихой, поэтому делаю пару шагов ближе.

— Как тебя зовут? — спрашивает мужчина, когда я останавливаюсь в паре шагов от него.

— Джай.

На его лице расплывается широкая улыбка, но она больше похожа на предупреждение. Мои мышцы напрягаются, чувства обостряются до предела.

Черт. Надо было держаться от этого места подальше.

— Джай? — спрашивает он с явным любопытством. — Из варда Идриса?

Когда я киваю, в голове проносится мысль о том, откуда он меня знает.

Может, он говорил с Рейз или Ченсом?

Он переводит внимание на толпу, изогнув бровь.

— Она хоть на что-то годится?