— Мне всегда было интересно, есть ли там что-то еще, — признаюсь я. — Трудно поверить, что мы – всё, что осталось от человечества.

— Мне тоже.

Я закусываю нижнюю губу.

— Но что, если мы найдем других людей, и они окажутся еще хуже?

Ченс перемещает руку мне на затылок, поглаживая большим пальцем кожу за ухом.

— Я тоже об этом думал. — Он глубоко вздыхает. — Может быть, нам просто стоит найти место, которое станет нашим домом. Я знаю, что на севере есть участок земли. Это в четырех часах ходьбы отсюда.

— Тогда мы сможем приходить сюда за припасами, — начинаю я мечтать о нашем совместном будущем.

Он качает головой.

— Мы будем сами выращивать овощи и разводить животных.

Уголок моих губ ползет вверх.

— Я привяжусь ко всем животным.

Ченс тихо смеется.

— Да уж. Никогда не думал, что стану вегетарианцем. — Его глаза встречаются с моими, и в них все еще плещется тревога за меня. — Как ты справляешься со всем тем, что произошло?

Осознание снова обрушивается на меня, и я утыкаюсь лицом в его грудь.

— Произошло слишком многое.

— Посмотри на меня. — Когда я поднимаю голову, он спрашивает: — Что ты чувствуешь из-за того, что я убил Уоррика?

Мой взгляд скользит по его лицу, и все, что я вижу – это мужчину, который сделает ради меня что угодно.

— Он сам напросился. — Я повторяю слова Доун.

— Когда я вытащил тебя из бассейна, а ты не дышала, я чуть не сошел с ума. — Ченс закрывает глаза, и его лицо искажается от боли. — Боже, я думал, что мне было больно, когда ищейки схватили Итана. — Он качает головой, судорожно выдыхая. — Это ничто по сравнению с мыслью, что я потерял тебя.

Ченс снова смотрит на меня, и на его лице написано столько эмоций, что у меня к горлу подступает ком.

— Такое чувство, будто тебе с самого начала было суждено стать моей.

Мои губы изгибаются в улыбке.

— Я чувствую то же самое. В ту ночь, когда мы встретились, мне было легко довериться тебе. Я знала, что ты не дашь мне упасть.

— И никогда не дам, — обещает он. — Только ты и я.

— И Рейз, — добавляю я.

Он смеется.

— Да. И Рейз.

— Где она? — спрашиваю я, задаваясь вопросом, знает ли она вообще о том, что сегодня произошло.

— Где-то здесь. — Его рука начинает скользить вверх и вниз по моей спине. — Рейз – одиночка. Мы увидимся с ней на тренировке.

— Ей безопасно быть одной?

— Да. Я хорошо ее натренировал.

Кивнув, я снова кладу голову ему на грудь и смотрю на звезды.

После пары минут молчания я шепчу: — Спасибо тебе, Ченс. — Я крепко обнимаю его за талию. — Спасибо, что тащил меня по этим крышам, что забрал из гнезда, что тренировал меня.

— Не за что.

Я тихо смеюсь.

— Я еще не закончила.

— Мой недочет, — смеется он.

— Спасибо, что выбрал меня и сохранил мне жизнь. — Я уютно устраиваюсь у него на груди. — Спасибо, что любишь меня.

Между нами повисает комфортная тишина, и мои мысли возвращаются ко всему, что произошло сегодня.

Я дралась с мужчиной вдвое крупнее меня и победила.

Я встретила двух хороших людей, которые заставили меня забыть о том удручающем дерьме, что творится в этом мире.

Я нашла свою мать.

Но самое главное – мы с Ченсом стали намного ближе. Кажется, после сегодняшнего дня наша связь нерушима.

Я сосредотачиваюсь на хорошем, потому что плохое слишком травмирует.

Завтра будет новый день, и, если повезет, он окажется лучше сегодняшнего.

Теперь, когда мы остались вдвоем, я решаю попытаться получить ответы на все свои вопросы.

— Зачем эмиссары отправляют крестоносцев к границе, если планируют их схватить? Почему бы просто не забирать людей, когда они добираются до Обители?

Ченс со вздохом отвечает: — Чтобы сохранить видимость. Когда все видят, как крестоносцы уходят, ни у кого не возникает вопросов.

— Можно я задам еще пару вопросов?

Он усмехается.

— Конечно.

Я сажусь, поджав под себя ноги. Опершись локтями о колени, я смотрю на Ченса.

— Сначала я думала, что ищейки нас убивают, но они берут нас в плен, верно? — Он кивает, и я продолжаю: — Но как? Чем они в нас стреляют? Ты знаешь, что происходит после того, как человека забирают?

Ченс кладет руку на грудь.

— Они используют настоящие пули. Им нужна только наша ДНК, но если человек выживает после нападения, я слышал, что они ставят над ним эксперименты, пытаясь удалить ту часть, которая отвечает за эмоции. Если человека убивают, они используют ДНК для создания его клона. Наши отцы нашли способ ускорить рост, так что они способны создавать тысячи, если не миллионы таких.

По спине пробегает дрожь.

— Не могу поверить, что мой отец причастен к этому. Это просто безумие.

На этот раз Ченс ничего не говорит, лишь кивает.